Календарь новостей
пнвтсрчтптсбвс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

«Алкоголизация приносит России техногенные катастрофы, ДТП, пожары. Потери исчисляются в 1 триллион 700 миллиардов рублей в год»

29.10.2012, 11:41

 

Беседа с наркологом Татьяной Улезко.

Татьяна Улезко, главный врач Астраханского областного наркологического диспансера, главный нарколог Астраханской области, главный нарколог Южного федерального округа, – один из инициаторов создания в Астрахани регионального церковно-общественного совета по защите от алкогольной угрозы. Она уже не первый год борется с алкогольным злом – и не только по долгу службы, но и по зову души и сердца.

Татьяна Александровна, 11 сентября этого года в Астрахани был создан региональный церковно-общественный совет по защите от алкогольной угрозы. Каково значение этой инициативы для региона? Каким должен быть совет, чтобы деятельность его оказалась результативной?

– Уже создание в 2009 году общероссийского Церковно-общественного совета по защите от алкогольной угрозы было значимым: этим признавалось, что проблема алкоголизации нашей страны существует. А просветительский проект «Общее дело», реализованный архимандритом Тихоном (Шевкунов) и его сподвижниками, стал чрезвычайно важным шагом. Созданные в рамках проекта фильмы и ролики были показаны по центральному телевидению, и это пробило стену молчания – лукавого молчания, – которая существовала на протяжении последних десятилетий, когда ситуация с общей алкоголизацией населения все более ухудшалась.

И абсолютно логично, что региональный совет был организован и в Астраханской области. Напомню, что Астрахань одна из первых приняла закон о запрете употребления пива в общественных местах, хотя этот наш местный закон в то время и противоречил федеральному, так как пиво не было внесено тогда в перечень алкогольной продукции – лишь в 2010 году пиво было отнесено к алкоголю. К сожалению, из-за этого противоречия астраханский закон через полтора-два года был отменен нашей прокуратурой, но, тем не менее, и за тот срок, что он действовал, он сработал – приучил в какой-то мере нашу молодежь проводить досуг без алкоголя, ведь наши местные правоохранители очень активно участвовали – надо отдать им должное – в реализации этого закона: гоняли пристроившуюся выпить молодежь и из подъездов, и с лавочек во дворах – отовсюду, где замечали.

Кроме того, Астрахань уже дважды в Государственной Думе выходила с законодательной инициативой о введении принудительного лечения для лиц, страдающих алкоголизмом. Я считаю, что этот закон крайне необходим нам сегодня, потому что алкоголизм – это такое заболевание, при котором больные не осознают, что они больны, тем более они не осознают своей болезни, когда находятся в состоянии алкогольной интоксикации и абстиненции. Для того чтобы больной осознал, насколько он болен, чтобы понял всю степень своего падения – морального, социального, он должен хотя бы протрезветь! А для того, чтобы он смог протрезветь, его нужно поместить в определенные условия, а дальше – это уже работа специалистов, врачей, духовников, родственников – всех тех людей, которые заинтересованы в его здоровье. Надо понять, что, оздоровляя отдельных людей, мы будем оздоровлять и все общество в целом.

Кстати, Астрахань – регион, где проводится день трезвости. Я не знаю, проводится ли такой день еще где-нибудь. У нас он проходил трижды, в этом году будет проведен 15 декабря – уже в четвертый раз. И с каждым годом день трезвости становится все более значимым событием для Астрахани, все активнее в подготовке и проведении его мероприятий участвуют общественность и исполнительная власть – его значимость понимают руководители различных департаментов: по культуре, образованию, науке, по делам молодежи. А инициаторами проведения дня трезвости три года назад выступили наша епархия Русской Православной Церкви и наркологический диспансер. Нас тогда очень поддержал губернатор, который и все последующие годы оказывал нам при его проведении большую помощь.

Как видите, проблема алкоголизма в Астрахани не оставлена без внимания, и потому логично, что у нас появился региональный церковно-общественный совет по противодействию алкогольной угрозе.

Конечно, этот совет не должен быть каким-то формальным органом, этаким собранием свадебных генералов. И уже на первом заседании совета обсуждались предложения для внесения в астраханское законодательство – они касаются регулирования алкогольного рынка. И эти предложения уже учтены нашими парламентариями. Недели две назад в Астраханской думе прошли первые слушания по проблемам регулирования оборота алкогольной продукции на территории нашей области. На этих слушаниях выступил секретарь Астраханско-Енотаевской епархии протоиерей Михаил Пристая – член совета, выступала и я – тоже как член совета и как специалист-нарколог. Мы озвучили все наши предложения. И насколько я знаю, эти все предложения приняты, по крайней мере в первом чтении; что будет дальше – будет видно. Так что, как видите, уже сделаны первые реальные шаги, хотя с момента создания совета прошло совсем немного времени.

Вы упомянули проект «Общее дело». Используете ли вы фильмы и ролики социальной рекламы, созданные в рамках этого проекта, в своей работе? И не могли бы вы как специалист-нарколог оценить их воздействие на людей?

– Увидев телепередачу о проекте, я была приятно удивлена и обрадована тому, что наконец-то заговорили об этой больной проблеме на телевидении. Ведь до этого никакие средства массовой информации так остро не обращались к ней. И если и были какие-то попытки поднять эту проблему, то весьма скромные и застенчивые. А та программа показала проблему во всем ее буйстве и красках, представила ситуацию в стране такой, какая она есть и какой мы, наркологи, видим ее по роду нашей профессиональной деятельности. Я следила за всеми выпусками материалов «Общего дела», все ролики отсмотрела. И мы ими пользуемся – давно скачали из Интернета. Эти ролики постоянно демонстрируются у нас в диспансере. Четыре года назад мы поставили в холле телевизор – специально для проведения профилактической работы, и мы прокручиваем ролики именно «Общего дела», потому что, на мой взгляд, они наиболее грамотны и с точки зрения и психологии, и с точки зрения физиологии болезни, и с точки зрения законодательной. Кроме роликов «Общего дела» мы используем и видеозаписи лекций В.Г. Жданова, одного из создателей роликов «Общего дела», – эти видеолекции мы тоже все время демонстрируем.

А как воздействует? Воздействует ведь на сознание, а этого не пощупаешь, чтобы определить, как и что. Но я вижу реакцию приходящих к нам людей – а к нам сейчас очень много народа приходит за справками, которые необходимы, согласно нынешним законам, и при трудоустройстве, и для получения водительских прав, – практически весь город приходит. Люди смотрят с большим интересом, не остаются равнодушными.

Какова статистика подросткового пьянства и алкоголизма по Астраханской области?

– В областном диспансере на учете состоят 677 человек, не достигших 18 лет. Но на сегодняшний день с диагнозом «алкоголизм» у нас нет ни одного человека. Честно! Пять-восемь лет назад были молодые люди до 18 лет с этим диагнозом. И то, что нынешние наши молодые пациенты не дошли до состояния, когда им ставят диагноз «алкоголизм», – конечно, результат работы, проводимой и наркологической службой, и в учебных заведениях, и правоохранительными органами… Но не нужно обольщаться. Не можем же мы действительно серьезно говорить, что в Астраханской области от злоупотребления алкоголем страдает всего 677 человек! Это же смешно. Выйдите на улицу – и вы увидите и мальчишек-подростков, и девушек с пивом в руках. И молодых мам – 18-летних, 20-летних, – которые одной рукой катят коляску, а в другой держат банку пива.

Для молодежи, к сожалению, употребление пива и слабоалкогольных напитков стало вообще нормой, оно не воспринимается как употребление алкогольных напитков – такое общественное мнение создавалось десятилетиями. Для молодежи выпить пива – это утолить жажду. Да и способ времяпрепровождения. Если раньше играли в нарды, в карты, молодежь общалась, компании сидели с гитарой около подъезда, то теперь все заменило пиво. Собраться, поболтать и выпить пива – обычная форма поведения. И это начинается еще в школе. На уроки зачастую, к сожалению, дети приходят в состоянии алкогольного опьянения, потому что они могут запросто и пиво, и коктейль выпить на перемене. А употребление алкогольных напитков в таком раннем возрасте, когда личность еще не сформирована, ведет к более быстрому привыканию. Причем к незаметному привыканию, потому что употребление данного вида алкоголя не сопряжено с какими-то ритуалами, как, допустим, употребление вина, водки, коньяка – когда это обязательно должен быть праздник, это должно быть застолье, должна быть закуска, должна быть какая-то причина. Эта необходимость антуража жива еще в сознании россиян, а когда этого антуража нет, то употребление названных мною напитков считается предосудительным. А необходимость какого-то антуража для пива в сознании молодежи не закреплена – это обычное дело.

Вот такой получается опасный букет: юный возраст употребляющих эти напитки (пиво, коктейли), приятный вкус самих напитков, низкая концентрация алкоголя в них, отсутствие в сознании связи между слабоалкогольными напитками и алкоголем – хотя это в принципе совершенно одно и то же: мы знаем, что одна бутылка пива эквивалентна примерно 100 граммам водки, и то, если пиво 5–6% крепости, а если крепость 9–12%, то это уже значительно большая доза в пересчете на 40-градусный алкоголь. А в результате – быстрая выработка алкогольного стереотипа поведения и зависимости как физической, так и психологической.

Повторюсь: ложится это все на неокрепший, несформированный еще организм. Со всеми вытекающими отсюда последствиями – то есть с ранним возникновением зависимости, с более тяжелыми последствиями в плане разрушительного воздействия на внутренние органы, на головной мозг и с ранним возникновением осложнений, таких как алкогольные психозы, алкогольные галлюцинозы. Увы, действительно, алкогольные психозы помолодели. Если раньше этим страдали 50–60-летние мужчины, которые начали злоупотреблять алкоголем где-то в 25–30-летнем возрасте и позже и до серьезного состояния, до этих осложнений доходили лет за 20 лет, то сейчас, так как и употреблять алкоголь начинают в 10–13 лет, то, соответственно, и к алкогольному психозу приходят к 20–21 годам. А такие ребята у нас были.

Увеличивается и число женщин, страдающих алкоголизмом. В основном это женщины молодые, детородного возраста. Если раньше среди больных алкоголизмом соотношение женщин и мужчин было 1:6, то есть одна женщина и шесть мужчин, то теперь 1:3, то есть число больных мужчин остается приблизительно стабильным, а женский алкоголизм растет. Такая тенденция по всей России, не только у нас.

Расскажите, пожалуйста, подробнее, о том, какая работа в противодействии алкоголизации ведется диспансером совместно с Церковью.

– О дне трезвости, который мы проводим вместе с церковными структурами, я уже говорила. Кроме того, наш диспансер посещает батюшка: и реабилитационное отделение, и лечебное. Современная наркология считает, что алкогольная зависимость (как и наркозависимость) – это био-социо-духовная болезнь, то есть физиология, исправлением которой занимаются собственно врачи, – это лишь четвертая часть. А еще есть психология, которой мы занимаемся, и социум, в котором находится больной, и духовная составляющая – и это то, чем в первую очередь занимается Православная Церковь. И потому я считаю, что мы не можем по отдельности заниматься решением этой проблемы.

Наш диспансер сотрудничает с Чуркинским монастырем Астраханско-Енотаевской епархии – мы поддерживаем очень тесные контакты с отцом Николаем, в том числе и в плане помощи лицам, сорвавшимся и находящимся у него на реабилитации.

Отдел по работе с молодежью Астраханско-Енотаевской епархии и ваш диспансер совместно реализовывали обучающую программу. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– Да, у нас уже в течение пяти лет действует программа подготовки к профилактике аддиктивного поведения. Дело вот в чем. Чтобы правильно вести профилактическую работу, необходимо знать какие-то необходимые азы о развитии болезни, надо иметь определенные навыки психологического воздействия на аудиторию, потому что можно вести профилактическую работу так, что эта работа вызовет только интерес к тому, от чего пытаются слушателей отвратить. А чтобы этого не случалось, чтобы помочь людям, которые или по роду своей деятельности должны заниматься профилактической работой (работники подразделений по делам несовершеннолетних в правоохранительных органах, социальные работники, педагоги), или же по воле души своей хотят эти заниматься – вот как вы, – мы и сделали эту программу. За это время у нас прошли обучение 2500 человек. Это целая армия людей, которые профессионально подготовлены для профилактической работы. Вы обучались у нас, и я хотела бы и вам задать вопрос: вам было интересно?

Очень, тем более что это были не сухие лекции, а…

– …занятия в игровой форме, в живом общении. А результатом стало то, о чем я уже говорила: у нас нет алкоголиков среди молодежи. Наблюдается и вообще некоторое снижение заболеваемости алкоголизмом – порядка 2% в год по области. Вполне возможно, что это результат работы не только специалистов, но в том числе и этих групп волонтеров. Как вы понимаете, точно отследить, что вот здесь – работа волонтеров, а вот здесь – наркологов, невозможно.

О результатах работы хотелось вот что еще сказать. У меня спрашивают: «Вы проводите день трезвости. А каков результат?» Да как же можно этот результат посчитать?! Как вы это себе представляете? Так что ли: прошел наш день трезвости, а утром следующего дня столько-то человек решили: «Все, мы больше не пьем», и не просто решили, а нам позвонили и сообщили: «Мы после вашего дня трезвости пить бросаем», – так, да? Может, кто-то и принял такое решение – не знаю. Но все, что делается, делается не для того, чтобы посчитать и отрапортовать, а для того, чтобы изменить отношение общества к проблеме, чтобы напомнить еще раз о том, что проблема есть. И если какой-то человек, допустим, напился в тот день, когда мы проводили это мероприятие, чтобы его трезвые родные, близкие еще раз услышали, что набат гудит и бьют в этот набат Церковь, наркологи, губернатор, правоохранители, органы исполнительной власти, – услышали и подумали: «Что же, выходит, что мой пьющий муж, брат, сват – не как все?!» Ведь как многие родственники считают? Ну, пьет – так ведь все пьют. Нет, пусть подумают, что не все пьют, что надо тащить своих пьющих близких лечиться – или в церковь их вести, или в диспансер. Я вообще считаю, что идти надо туда, кому веришь: веришь Церкви – надо идти в церковь, веришь врачам – надо идти к врачам; что для решения этой проблемы – вот такой, массовой – вообще все средства хороши. И нужно решать ее только миром. Кто-то один ничего не сделает. Церковь в одиночестве ничего не сделает, наркологи в одиночестве тоже ничего не сделают, исполнительная власть – вот хоть сухой закон введи! – тоже ничего не сделает. А когда все, как вот раньше в России – всем миром, возьмутся за эту проблему, тогда будет результат, тогда мы чего-то добьемся.

В советский период существовало принудительное лечение алкоголиков. Сейчас этого нет. Делается что-то для того, чтобы такое лечение восстановить?

– Я говорила уже, что астраханские парламентарии два раза выходили в Госдуме с законодательной инициативой о принудительном лечении: в первый раз, кажется, пять лет назад, еще раз – два года назад. Пока Дума не поддержала эту инициативу. А это же так необходимо!

Правозащитники говорят, что принудительное лечение нарушает права пациента, права личности: мол, это его выбор: хочет – и пьет. А почему мы не говорим о защите прав тех, кто рядом с пьющим? О правах близких, родных, соседей… Ведь он, пьяный и буйный, и по улицам ходит. Кто защитит общество? 80% убийств – в состоянии алкогольного опьянения, 70% ДТП со смертельным исходом – в состоянии алкогольного опьянения. Да в конце концов надо и его самого защитить: у нас смертность среди мужчин работоспособного возраста, находящихся в местах лишения свободы, в три раза ниже, чем среди мужчин на свободе, потому что те, кто на свободе, пьют беспросветно, а те, кто в зоне, в силу внешних обстоятельств от алкоголизации воздерживаются. Я уже не говорю об экономическом ущербе от алкоголизма. Лоббисты алкоголя, когда речь заходит о его запрете, говорят, что это принесет убытки государству. Но это же абсолютная профанация, потому что уже подсчитано: убытки государства от алкоголизации составляют 1 триллион 700 миллиардов рублей в год, причем медицинские затраты составляют только 18% от этой суммы, а все остальное – немедицинские затраты: техногенные катастрофы, ДТП, пожары, трудовые потери… Это – колоссальная сумма, а доходы от акцизов – 65 миллиардов рублей, то есть в 25 раз меньше! Любые средства, потраченные на профилактику, исходя из этого экономического расклада, в любом случае дадут эффект и будут играть на экономическое процветание государства.

В Южном федеральном округе лоббисты также активны, как на федеральном уровне?

– А наш федеральный округ от всей остальной России ничем не отличается. Но главные решения должны приниматься на федеральном уровне. Необходим запрет производства и продажи слабоалкогольных напитков – этой заразы, не побоюсь этого слова, – которая нашу молодежь споила; необходимо разработать нормальные ГОСТы для пива, в котором должен быть солод, а не добавки с непонятным составом, ускоряющие процесс привыкания. Мы в мире, по данным ВОЗ, на четвертом месте по употреблению спиртного. Впереди у нас Молдавия, Чехия, Венгрия. Но что пьют в Чехии, Венгрии и Молдавии? В Чехии – натуральное пиво, из абсолютно натуральных продуктов, и если шаг влево – шаг вправо от рецептуры, сложившейся в течение веков, – конец пивовара. В Молдавии и Венгрии – это натуральные вина, и если рецептура не будет соблюдена, винодел же разорится, потому что никто не будет пить его вино. И у нас пьют всякую бурду. То есть вроде бы мы и не самые пьющие, но в то же время качество алкоголя у нас в стране ужасное. Если кто-нибудь решил бы сравнить разные страны по качеству продающегося там алкоголя, думаю, мы были бы чуть ли не на самом последнем месте.

Вот с этого надо начинать: надо решать вопросы качества алкоголя, надо решать вопросы количества точек, торгующих алкоголем. Надо вообще, я считаю, вводить государственную монополию на производство и продажу алкогольной продукции. Но здесь же сталкивается масса интересов – интересов тех, кто производит, тех, кто продает… Весь наш мелкий бизнес на алкоголе держится! Вот неделю назад был репортаж о том, что собрано огромное число подписей владельцев ларьков, не согласных с введением с 1 января 2013 года новых норм, по которым пиво нельзя будет продавать в киосках: мол, они потеряют свой бизнес. Так давайте решим, о чем мы будем думать – о будущем России или о чьем-то бизнесе. Перестраивайтесь, господа! Почему в других странах этого ничего в киосках не продают – и там все нормально: и мелкий бизнес процветает, и народ не умирает от отсутствия алкоголя никоим образом. Продается там все это в крупных магазинах; определенное количество магазинов на определенное число жителей. Система отрегулирована, причем там она отрегулирована очень давно – мы почему-то эти моменты забываем.

Наши правозащитники лукавят, защищая права человека: «Нельзя вводить принудительное лечение, потому что это ущемляет права человека. Вот на Западе…» И забывают стыдливо о том, что в Швеции, да и во всех скандинавских странах, если два раза попал к наркологу – тебя уже принудительно лечат, только такое лечение называется по-другому – обязательной реабилитацией. В Швеции одна торговая точка на 5 тысяч населения, работает до 5 вечера, а в выходные вообще не работает. И ничего, нормально, все живые, не умерли. Сухого закона нет, но есть упорядочение продажи алкоголя. А у нас одна точка – на 400 человек! Нам есть что сокращать. И без алкоголя наше население после такого сокращения не останется.

Татьяна Александровна, как вы считаете, достаточно ли того, что делает сейчас Церковь, для противодействия алкоголизации страны? Или, может быть, ей нужно активнее бороться с этим злом?

– Церковь возвращает людей к Богу, а раз она возвращает людей к Богу, значит, они возвращаются к заповедям Божиим. Пьянство ведь один из грехов. Больше будет верующих – меньше пьющих.

У многих людей сейчас потеряны жизненные ориентиры. В советское время вселялась вера в светлое будущее, в коммунизм, были определенные жизненные цели. Потом все это распалось, и люди потеряли вообще всякий жизненный стержень. Народ сейчас возвращается в Церковь – а это свидетельство того, что он этот стержень, основу для жизни находит, а когда есть стержень, тогда и никакая зависимость человека не одолеет.

Беседовал Андрей Яцков,

pravoslavie.ru

comments powered by HyperComments