Осенью 1868 г. в Астрахани в доме Мочалова остановился прибывший из Саратова австрийский подданный известный цирковой предприниматель Вильгельм Сур. Он приехал в Россию из Европы и уже несколько лет гастролировал по губернским и крупным уездным городам во главе своего цирка. Взяв в аренду участок земли на Облупинской площади, Сур обратился к губернским властям с прошением, в котором дословно говорилось следующее: «… желаю построить теплый временный цирк, стены которого будут состоять из двойного ряда досок с войлочною прокладкою».
Прошение пошло по инстанциям, и уже через два дня, 10 октября 1868 г., состоялось собрание техников строительного отделения Астраханского Губернского правления, на котором господин Сур представил проект здания цирка. Хранящийся в фондах Государственного архива Астраханской области документ включает достаточно подробное письменное описание цирка.
«…1, стены постройки … из столбов, обитых с двух сторон досками, с прокладкою между досками войлоком.
2, наибольшее число зрителей, по числу мест, составляет: в 30 ложах – 120, – креслах – 120, в амфитеатре: в первых местах – до 200, – вторых – до 300 и третьих местах – до 500.
3, назначенное число выходов из цирка, всего семь, – достаточно для свободного движения зрителей.
4, система представляет достаточное ручательство в прочности ея и была уже испытана, по объяснению просителя в городах Одессе, Харькове и других».
Так как цирк должен был работать в зимние месяцы, для отопления здания предназначались несколько печей, идущих вокруг зрительного зала.
Проект в целом был одобрен, и в дополнение к нему строительно-техническая комиссия высказала лишь несколько пожеланий, направленных на улучшение противопожарных качеств здания.
Хочется отметить, что до и после описываемых событий, пожары в цирках не раз становились причиной непоправимых несчастий. Так 1 января 1883 г. в Бердичеве в цирке Феррони в огне пожара погибло двести шестьдесят восемь человек. Утепленные соломой стены загорелись от искр праздничного фейерверка, а из всех дверей открытой оказалась только одна, т.к. все остальные были заколочены для экономии тепла.
В свете подобных событий астраханская комиссия предложила сделать входные двери открывающимися наружу, а обитые войлоком стены напротив отопительных печей покрыть железными листами. После того как это было исполнено, 15 октября 1868 г. прошение Вильгельма Сура было утверждено губернским начальством. На Облупинской площади застучали плотницкие топоры, и в скором времени здание цирка было готово.
Приезд предприятия господина Сура стал весьма значимым событием в жизни провинциальной Астрахани. Газета «Астраханский справочный листок» даже через значительное время после цирковой премьеры, а именно 7 января 1869 г., писала: «На первом плане городских вестей мы ставим цирк г. Сура». И это неудивительно, ведь особым разнообразием развлечений, особенно зимой, наш город похвастать не мог, хотя современники вроде бы и не высказывали по этому поводу особых недовольств. Та же газета пятью днями ранее устами одного из своих авторов отмечала: «… увеселения наши многочисленны и разнообразны: бываем в театре и цирке, собираемся у Еленева и у Алабина, заглядываем в клуб, катаемся с гор, катаемся на катке, ну, и по домам тоже часто веселимся».
Одновременно с этим наш земляк сетует на пассивность и узость интересов городской элиты, сожалея, он отмечает, что «… цирк тоже не посещается, хотя есть на что посмотреть, опять потому, что у всех только карты на уме».
Но недаром Вильгельм Сур славился в цирковом мире своей изворотливостью и смекалкой. Уже через несколько дней местная пресса отметила рост сборов в цирке, а газетные корреспонденты стали рассыпаться в похвалах неистощимому на выдумку директору. К чему только не прибегал Сур: на манеже цирка была показана еще только начинавшая зарождаться как цирковой жанр призовая борьба. В качестве борцов выступили несколько астраханских любителей атлетических упражнений. Особого ажиотажа это не вызвало, время повального увлечения борьбой еще не наступило.
Однако практически ежедневная смена репертуара позволяла сохранить устойчивый интерес публики. 15 марта нашему зрителю была показаны так называемые «живые картины». На полотняный экран наносились различные рисунки, после чего ткань сворачивали в рулон и затем при определенном освещении демонстрировали смену сюжетов. Зрителю двадцать первого века, искушенному возможностями современных кинематографа, телевидения и компьютерных технологий, трудно понять тот восторг, который испытала публика, увидев эти «картины»: «…на сцену живых картин, роскошно освещенных нежным блеском розового, фантастического полусвета, упоенный зритель, смотрел бы, кажется, и смотрел – целые веки!».
Астраханский зритель вообще очень тепло принимал выступления труппы Сура, артисты по три-четыре раза вызывались на бис, а гром рукоплесканий и восторженных выкриков повторялся беспрерывно в течение целого спектакля. Это даже послужило поводом к возникновению полемики в местной прессе. Отмечая заслуги артистов, авторы статей обращались к публике: «Свирепствуют в цирке преимущественно задние ряды. Остановитесь же, господа земляки, от такой странной бурной страсти к выражению шумного разгула ваших ощущений».
Цирковой директор продолжал умело играть на душевных струнах астраханцев. Во время одного из новых групповых конных номеров, каждый из наездников выехал на манеж, держа по значку с написанной на нем какой-либо отдельной буквой. После ряда эволюций артисты въехали на примыкавшую к манежу сцену и выстроились в два ряда, составив надпись «Боже, царя храни». В тот же миг в исполнении циркового оркестра зазвучал государственный гимн Российской империи, а зал щедро осветился сиянием бенгальских огней. На что публика, встав и обнажив головы, отреагировала дружным «ура»!.
На представлениях проводились розыгрыши лотерей с дорогими призами. Это был гарантированный способ привлечь людей в цирк, и к нему часто прибегали работавшие в провинции директора. Из-за того, что при определении выигравших зрителей главные призы всегда выпадали на доверенных лиц, хозяева зрелищных предприятий никогда не оказывались внакладе. Ажиотаж вокруг подобных мероприятий был всегда велик и обеспечивал хороший доход. Единственной серьезной проблемой было получение соответствующего разрешения от полицейских властей. Но умелые дельцы находили лазейки практически в любых ситуациях. Так, Сур жертвовал часть вырученных от лотереи средств пользу детских приютов, чем еще более увеличивал симпатии местного населения к своей персоне.
Вообще личность Вильгельма Сура была на редкость интересна: талантливый дрессировщик и организатор, вечный должник многочисленных кредиторов по всей России и в то же время неоспоримый любимец публики. «По отношению к артистам он был так же беззастенчив. Часто не выплачивал жалованья, задерживал его, несмотря на хорошие сборы. Артисты сердились на него, ругали, собирались избить и даже убить. Но Сур как-то так умел повернуть всякий резкий разговор и всякое столкновение, что артисты уходили от него, иногда не только прощая недоданные им трудовые гроши, а еще отдавая ему свои последние сбережения».
В книге Дмитрия Альперова «На арене старого цирка» также приведена произошедшая с Суром история, вошедшая потом в разряд цирковых легенд. Работая в Кишиневе и Измаиле, он накопил достаточно долгов. В день прощального бенефиса в цирк явились кредиторы с целью описать замечательных породистых лошадей, бывших гордостью дирекции. Видя, что дело плохо, Сур отправляет через находящуюся в нескольких километрах от Измаила румынскую границу всех родственников, не занятых в выступлениях.
Вместе с ними пределы Российской империи покидает и все неописанное цирковое имущество. Вечером в цирке давалась масштабная конная пантомима. Зал был забит до отказа, на представлении присутствовали и караулящие Сура кредиторы. Вместе со всеми они аплодируют ловким наездникам. И вот, в конце спектакля внушительная конная кавалькада, сделав круг по манежу и отпустив прощальный поклон, на полном скаку прямо в костюмах направляется к границе и пересекает ее. Самого Вильгельма Сура перевезли через кордон, спрятав пустой бочке.
К радости астраханцев, гастроли цирка Сура в нашем городе обошлись без подобных «приключений». Местная печать продолжала благоволить предприимчивому директору: «Мы видели предшественника г-на Сура, известного «наездника и шталмейстера турецкого Султана», г-на Сулье, который не смотря на свои высокопарные о себе заявления, стоял далеко ниже во всех отношениях, – видим теперь труппу г. Сура, ее высшее искусство в гимнастике, акробатике, эквилибристике, вольтижировании, и проч. и проч., видим ее богатые, блестящие и разнообразные костюмы, видим великолепную дирижеровку лошадей и неистощимый репертуар всевозможных аренных и сценических сюжетов, которые меняются беспрерывно, без монотонности, без рейтераций, портящих выражение ансамбля, – все это мы видим почти ежедневно и выносим из цирка г-на Сура впечатления ровные, цельные, полные одних и тех же эстетических ощущений».
Справедливости ради следует отметить, что были среди местных рецензентов и те, кто считал подобные развлечения типичным уделом всех провинциальных городов, но подавляющее большинство отзывов было в пользу программ Сура. Причем поражает стиль некоторых авторов, отдельные статьи написаны столь мастерски со знанием цирковой специфики, что их можно смело ставить в пример рецензентам дня нынешнего. И что самое главное, уже в третьей четверти XIX в. наши земляки-журналисты смело относили цирк к разновидностям искусства, ставя его в один ряд с драматическим театром и балетом.
Чтобы читатель мог иметь довольно полное впечатление о программе цирка Вильгельма Сура, считаем должным привести обширную цитату из отзыва Н.В. Орлова в газете «Астраханский Справочный Листок»:
«…Описываемое нами представление началось маневром Амазонок. Маневр этот показал нам, что наездницы г. Сура прошли высшую школу манежной езды: прекрасные кони были послушными их рабами. Легкое прикосновение поводьев и шенкелей заставляло отлично выезженных лошадей делать изумительные вольты.
Во главе Амазонок, по преимуществу, стоит сама M-me Сур. Изучив в совершенстве манежную езду, г-жа Сур поражает отчаянной скачкой через барьеры: точно она прикована к седлу. Перескочить через три барьера сряду для нее ровно ничего не значит. Храбрость ее в этих скачках с препятствиями выше всякого желания.
Малолетняя Френци Сур, при миленьком личике, была точно порхающий Амур в грациозной скачке, стоя на лошади. Из этой прелестной девочки, без сомнения, выйдет, со временем знаменитость.
Сам г. Сур вывел двух дрессированных лошадей: Прециозо и Тигра и на свободе делал с ними чудеса. Лошади эти то маршировали, то танцевали в такт музыке, то ползали на коленях, то умирали… И все эти перемены совершались ими по одному незаметному повороту хлыста. Действительно, смотришь – и не веришь глазам, удивляясь, до какого совершенства доведена г. Суром дрессировка этого благородного животного – коня.
Юный Альберт Сур, стоя на лошади, в костюме английского жокея, высказал изумительную ловкость в смелой езде. Этот мальчик и теперь уже выдвигается из ряда дюжинных вольтижеров; что же из него выйдет, когда окрепнут его мышцы? Да, г. Сур смело может надеяться, что искусство его не умрет в его потомстве.
Точно тоже нужно сказать и об Августе Терци. Молодой человек этот, обращающий на себя внимание, пойдет также далеко вперед. Г. и г-жа Кристенец отличаются, кроме ловкости в езде, особенною грацией. Сложенный атлетом, г. Кристенец держит в одной руке на воздухе г-жу Кристенец, в горизонтальном положении на всем скаку. Эта картина изумляет зрителей и услаждает вкус эстетическою позою скачущих. Видя их, дивишься искусству и наслаждаешься картиной…
К этой категории наездниц можно отнести г-жу Эмму.
Г. Кассино, как акробат, довел свое искусство до nec plus ultra. Перелеты его со ступеньки на ступеньку на поперек висящей лестнице на вышине около 15 аршин до того страшны, что, смотря на его полеты, сердце останавливается биться, опасаясь каждый момент за его жизнь. Кувыркание г. Кассино на качелях и на канате даже невыносимо для зрелища людей слабонервных: дух замирает, смотря на это человеческое колесо, вертящееся в воздухе на такой значительной высоте.
Пройдя молчанием многие другие сцены, мы скажем несколько слов, в заключение, об исторической пантомиме «Мазепа». Эту пьесу мы видели много раз и в других цирках; но у г.Сура Мазепа поставлен с таким искусством и знанием дела, что едва ли лучше бы шла эта пьеса на самых знаменитых европейских сценах.
Отряд казаков скакал по лесам и горам, устроенным на сцене цирка, точно в натуральной местности. Костюмы, танцы, обстановка – все было в такой гармонии с мыслью и действительностью, что остается сказать одно: честь и хвала г.Сур, так умевшему сформировать свою труппу.
Клоуны в цирке г. Сур ловки, проворны и в комизме приличны; а это достоинство в клоунах не последнее».
Позволю себе немного отвлечься от выступлений 1869 г. и сказать, что автор статьи был прав, и дело Вильгельма Сура «не умерло в его потомстве»: Альберт стал выдающимся дрессировщиком лошадей и, так же как и его брат, со временем возглавил собственный цирк; дочери Сура стали хорошими наездницами и исполнительницами главных ролей в цирковых пантомимах и балетах, а одной из них писатель А. Куприн посвятил рассказы «Ольга Сур» и «Дурной каламбур».
Большинство астраханцев явно симпатизировали заезжим гастролерам, и это продолжалось вплоть до 23 марта 1869 г., когда в цирке было дано заключительное представление. В этот день большим успехом у публики пользовались девять «загадочных опытов натуральной магии и проворства» в исполнении артиста Шадини.
В заключение представления на манеж вновь выехали наездники, держащие таблички с отдельными буквами, из которых к концу номера была составлена надпись «Да здравствует Астрахань!». Читатель может представить, как реагировала публика на подобный режиссерский ход.
25 марта труппа Сура оставила гостеприимную Астрахань и направилась в Тифлис, а через несколько дней в газетах появилось объявление о продаже на слом здания временного деревянного цирка.
«Астраханские краеведческие чтения»
© Д.В. Колобов, Союз цирковых деятелей России
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич
