Астраханские братья наши меньшие

Сегодня мы немного поговорим о птицах, динозаврах и разных домашних питомцах. Птицы, как уже неоспоримо доказано учеными в последние годы, являются прямыми потомками динозавров и ближе всех из них, к слову сказать, к ним стоят куры и индюки, у которых геном, по мнению признанных экспертов, на 90% с лишним совпадает с геномом этих «ужасных ящеров». Уже мало кто из «динозавроведов» сомневается в том, что многие динозавры были на самом деле покрыты перьями, а не бронированными чешуйками и к тому же большинство из них не превышало размеров современного орла. Да, были гиганты (титанозавры, бронтозавры, тираннозавры, аллозавры и прочие «завры»), но они не являлись большинством среди великого множества видового разнообразия. За двести лет изучения этих древних животных ученым удалось уже очень многое узнать о них, но вопросов, все равно, остается еще не мало. Так, например, мы очень поверхностно пока знаем об их поведенческих особенностях, об их родительских инстинктах, об их привязанностях. Я думаю, что изучение повадок птиц может в последующем пролить свет на эти вопросы. Чем мы больше знаем о птицах, тем больше мы узнаем о динозаврах. Самым простым способом такого познания является всем доступное наблюдение за городскими птицами и домашними пернатыми питомцами. Вот о них-то и пойдет речь.

Когда-то давно был у меня волнистый попугайчик. Самый обычный – австралийский, маленький, голубой, длиннохвостый и звали его Кеша. Считается, что волнистые попугаи говорят плохо и мало. Кеша говорил очень много и без остановки. Не шепелявил, как большинство его сородичей, очень тщательно проговаривал все слова, но тараторил при этом «как пулемет». Клетка стояла на серванте возле радиоточки, которая была включена круглые сутки. Кеша очень внимательно следил за событиями и слушал все новостные программы в течение дня. Вечером, после нашего прихода с работы, когда все садились за стол ужинать, он начинал наизусть пересказывать все, что услышал за день: «... в центральной полосе России дожди, в Мурманске солнечно, на юге слегка похолодает... Ельцин с официальным визитом посетил Гватемалу... в Гонолулу землетрясение... саранча напала на Китай... смотрите новый блокбастер «Армагеддон»... на Камчатке полночь...». «На Камчатке полночь» – это была его любимая фраза, и повторял он ее очень часто. Кеша мог сесть на клетку или на спинку стула и минут двадцать кряду талдычить: «На Камчатке полночь, на Камчатке полночь, на Камчатке полночь, на Камчатке полночь». Клетка у него никогда не запиралась, и он свободно перемещался по всей квартире. С котом, который периодически пытался на него покушаться, он разбирался сам – скидывал на него цветочные горшки с серванта. За такие проделки его, конечно же, наказывали – запирали в клетке и отлучали от радио. Он обижался и ни с кем не разговаривал, пока не выпустят из заточения. Но самым любимым развлечением у нас было летать на улице. Летом я открывал окно, брал Кешу в кулак и бросал его как камень в соседний двор. Он гордо делал круг над двором, лихо влетал обратно в окно и садился мне на плечо или на голову. И так повторялось по 10-15 раз кряду. Соседская детвора была в восторге от этих шоу!

Значительно позже, лет через 15 после смерти Кеши, мне от отца в наследство достался еще один попугай, но уже большой – какаду. Это была взбалмошная, весьма самовлюбленная, молодая самка по имени Маруся. Характер у Маруси был далеко не ангельский. Орала как резанная, плевалась семечками во все стороны, грызла занавески, демонстративно опрокидывала свою плошку с водой. Потом случайно выяснилось, что это она так требовала, чтобы я почесал ей холку! Мы все знали, что какаду способен клювом перекусить проволоку, ни то, что палец, и поэтому никто и не пробовал ее гладить. Страшно же! Но чтобы она замолчала, пришлось пойти на рискованный эксперимент. И как только я дрожащей рукой коснулся ее головы, она тут же замолчала, и, нагнув голову, подставила шею – ЧЕШИ! Она была такая довольная и счастливая, что только что разве не мурлыкала. Но как только я убирал руку, тут же, как сигнал боевой тревоги, звучал угрожающий «зубовный» скрежет. С этого момента моя жизнь превратилась в каторгу – я должен был постоянно чесать ей то шею, то брюшко, то под клювом. Она при этом распускала свои обгрызенные крылья и с умилением и обожанием смотрела на меня не отрываясь. Наигравшись, она испускала победный крик, и я мог быть на пару часов свободен. Но самое интересное то, что она подпускала к себе только меня, больше никому не позволяла себя чесать и гладить. Она реально проявляла ко мне неравнодушие. Она не то, что любила меня – она меня обожала! Вот такая вот неожиданная любовь. Со временем ее пришлось отдать – ей нужен был самец, нужно было обзаводиться потомством, пока еще возраст позволял. У многих крупных попугаев срок жизни довольно-таки большой, а вот репродуктивный возраст очень ограничен. Когда за Марусей пришла новая хозяйка, птица сразу поняла, что мы расстаемся и расстаемся навсегда. Она нахохлилась в клетке, повернулась ко мне спиной и не позволила даже на прощанье ее погладить. Марусю увезли в Москву, где она, по слухам, удачно «вышла замуж».

Однако такие «фокусы» случаются не только с домашними пернатыми, которые являются ручными уже не в первом поколении (у них, вероятно, уже генетически заложено доверие к людям). Как-то однажды я стоял во дворе и грыз семечки. Вдруг ко мне подлетел обычный сизый голубь, уселся на перила лестницы и стал с откровенной завистью на меня смотреть – «Семечки грызешь? Делиться надо!». Я протянул ему руку, он чуть помедлил и неуверенно цапнул одну семечку. Немного отскочил назад (видно, сам перепугался такой своей наглости), сгрыз ее и опять уставился на меня, но уже гораздо смелее. Минут через десять он уже сидел у меня на руке и клевал прямо с ладони. Еще минут через двадцать я его уже спокойно гладил. Так мы и стояли целый час и вместе наслаждались жизнью. Я его назвал Васькой. Это была дружба с первого взгляда. Теперь я каждый вечер выходил во двор с криком «Василий, иди семечки трескать!» и мой пернатый друг тут же подлетал, не заставляя звать себя дважды. Я садился на ступеньки, он пристраивался ко мне на плечо и я клал ему семечки прямо в рот. Если я замешкаюсь или задумаюсь, то он тут же напоминал о себе, дергая меня клювом за мочку уха. После трапезы мы шли с ним гулять. Спускались вниз по лестнице со второго этажа во двор. Василий при этом важно сидел у меня на плече и что-то там ворковал от удовольствия, но, завидев какую-нибудь соседскую кошку, тут же «набычивался» и лез ко мне на голову. А еще он любил целоваться. Я ему говорил: «Поцелуемся?» и он тут же подставлял свой клюв. Соседи, всегда с удовольствием следившие за этим цирком, не верили мне, что специально я его не дрессировал, и все это получилось как-то само собой и враз. Где-то приблизительно через полгода Васька пропал – улетел и не вернулся. Может кошки задрали, а может попал под машину... Ведь он был такой доверчивый...

Через несколько лет после истории с голубем мы переехали в частный дом со своим двором, где можно было посадить сад и «разбить» огород (давнишняя мечта: не надо ездить на дачу – все под рукой). У нас была собака (помесь таксы с фокстерьером) Степан, кошка Дора (сиамский линтпойнт) и, вдобавок, дети притащили с мусорки котенка-кошечку, которую назвали Мятой (помойная двухцветная). Все это «стадо» обожало мою жену – бегали за ней по пятам, как хвостики. Она на кухню и они за ней, она в огород и эти следом. И вот как-то из гнезда (за забором рос огромный тополь) выпал молодой вороненок. Упал к нам во двор, забился в угол под забор и сидит, смотрит на всех. Удивительно, что ни кошки, ни собака на него не кинулись – просто окружили и нюхают. Тут же на заборе уселись родители нерасторопного чада и начали истошно орать. Увидев, что никто его не обижает, немного успокоились. Жена пожалела вороненка и стала его подкармливать (в гнездо его не закинешь – высоко, а так подрастет и сам улетит потом). Так у нас появился еще один питомец – Кеша. Через какое-то время его суматошные родители, поняв, что их деточке больше ничего не угрожает (надежно пристроили в хорошие руки), потихонечку исчезли из поля зрения. Правда, надо отдать им должное, несколько раз все-таки они его навещали.

Кеша понемногу подрастал, научился летать, но со двора ни ногой. Взлетит на забор, сядет там и сидит, ждет, когда кто-нибудь выйдет во двор. Особенно он обожал вместе со всем остальным «зоопарком» участвовать в прополке огорода. Жена с тяпкой идет вдоль грядки, мотыжит сорняки, а за ней, «хвост в хвост», вереницей выстраивались Степан, за Степаном Мята и замыкал процессию Кеша (Дора была благородных кровей и в сельхозработах участия не принимала). Если Кеша, вдруг задумавшись, отставал от строя, Степан забегал к нему сзади и подталкивал носом в спину – иди, мол, что встал-то? И так все лето. Осенью Кеша стал частенько на день-два отлучаться по своим делам и, в конце концов, вероятно, прибившись к какой-нибудь стае, улетел насовсем. Больше всех переживал Степан – он «тыкался» носом во все углы, обнюхивал все щели во дворе – искал своего пропавшего друга. Зимой мы частенько выглядывали в окно, оставляли ему корм под навесом, но Кеша так и не вернулся.

Дружба же Степана, Доры и Мяты – это вообще отдельная песня. Степа и Дора появились в семье практически одновременно и с детства росли вместе. Их дружба, можно сказать, с пеленок. Маленькую Мяту, появившуюся намного позже, они восприняли как общего котенка и приняли в свою «команду». Поразительно, но они не дают друг друга в обиду. Если кто-нибудь из них нашкодит и провинившегося начинаю ругать, то они грудью встают на защиту! Однажды Мяте досталось от меня веником по спине, за то, что грызла тапочки – так Степан начал на меня лаять и рычать, а Дора бросилась на меня с когтями и бежала за мной на задних (!!!) лапах, пока я не скрылся от них на кухне! Потом они весь вечер сидели возле Мяты, что бы ее опять кто-нибудь не обидел. Охраняли!

Вообще по телевизору часто можно видеть доморощенные кадры (да и в интернете таких сюжетов «пруд пруди»), как кошка спит в обнимку с собакой, а у нее на голове при этом сидит, как ни в чем не бывало, попугай. Вместе спят, вместе играются, едят из одной миски по очереди, причем сначала попугай, потом кошка и уж только потом собака. Собаки вылизывают котят, кошки выкармливают щенят, попугаи ловят блох у собак. Странная дружба, вроде как не характерная их природе. «Ну, ведь это домашние животные, они вместе выросли», – скажете вы. Но ведь мы знаем немало исторических примеров как обезьяны (или волки, например) стаей усыновляли человеческих детенышей и воспитывали их. Правда, они при таком воспитании теряли практически все врожденные человеческие навыки, выработанные на уровне инстинкта за несколько миллионов лет нашей эволюции. Хотя есть случаи, когда люди, выросшие и проведшие много лет в джунглях среди диких животных, становились почти нормальными людьми (почти...), но это редкие единицы.

А кто не помнит поразительную дружбу амурского тигра и домашнего козла! А потрясающая история огромного льва и маленькой собачки, описанная Львом Николаевичем Толстым! Но это все в зоопарках. А вот Альфред Брэм, например, в своем трехтомнике «Жизнь животных» описал историю о том, как совершенно дикая пума в скалистой безлюдной местности несколько суток охраняла сломавшего ногу охотника, отгоняя от него хищников и принося ему часть добычи, пока несчастного не нашли. Сдав пострадавшего «из рук в руки» людям, она спокойно развернулась и, с чувством выполненного долга, удалилась по своим делам!

Вероятно, и динозавры могли бы в некоторых ситуациях «дружить» с кем ни будь. Например, с птицами, так как сами были почти пернатыми и также откладывали яйца. Интересно, что было бы, если бы кто-нибудь подложил в гнездо, скажем, велоцираптору яйцо, например, от эпиорниса? Воспитывала ли бы самка велоцираптора птенца-подкидыша, как дроздовидная камышевка кукушонка? А что?! Вполне возможно! Подрастая, он пытался бы, упираясь ногами в стенку гнезда, спиной, помогая себе мощным клювом, вытолкать из родимого дома собственное «мамашино» потомство, а самодовольная клуша-велоцирапторша умилялась бы, какой он у нее сильный и смелый.

А вот еще одна история из личной жизни, совершенно дикая («полная дичь», как сейчас говорит молодежь) из-за своей нереальности. Когда я еще учился в школе, у меня был друг двоечник Сергей (не буду называть его фамилию). Так вот, он умудрился приручить паука! Паук жил под подоконником в одном из школьных кабинетов и звали его Вася. Серега барабанил пальцем по подоконнику и негромко звал его: «Вась-Вась-Вась-Вась...» и Вася выползал из своего укрытия и, быстро семеня ногами, бежал к своему большому другу. Естественно, все это проделывалось во время уроков, и мы с умилением следили за их проделками, не слушая, что говорят учителя. Какая уж там учеба, когда тут цирк бесплатный показывают! Василий по команде вставал на задние лапы, по команде опускался, по команде переползал через подставленный палец – полное «шепето»! Но кроме Сереги он не слушался ни кого. Сколько бы мы ни стучали, сколько не звали его, нам он ни когда не отзывался. Не знаю, сколько могла бы продлиться эта дружба, если бы одна новенькая девочка не пристукнула бы его учебником, не разобравшись, что к чему. Это была трагедия! Хоронили Васю всем классом! Другого паука Серега так и не смог приручить – Василий был редкостный самородок!

Эпилог

После того, как я написал первую часть своих рассуждений «О братьях наших меньших», все мои друзья и знакомые на перебой стали мне рассказывать о своих наблюдениях, многие из которых тоже заслуживают пристального внимания, так как свидетельствуют о том, о чем я и говорил – что-то в этом мире животных изменилось. Так, например, мой хороший друг Геннадий Лосев рассказал о том, что в Астраханской области появились кедровки и не просто появились (зимой-то они и раньше изредка залетали в наши края, особенно в холодные зимы), а стали гнездиться и выводить птенцов! Несколько таких гнезд он случайно увидел на одной из турбаз у своих знакомых. Рядом по веткам прыгала пара этих удивительных таежных птиц. На вопрос «Как давно они появились?», ему объяснили, что первое гнездо было свито еще года четыре назад.

Да что там птицы! В частном секторе близ городского стадиона между элитных коттеджей неоднократно уже замечали лис, «побирающихся» по буржуйским помойкам. На Солянке несколько лет назад по улицам бегала молоденькая волчица и собаки от нее не «шарахались» – весь интернет был забит ее фотографиями. А это уже хищники! И это не голодные 90-е годы!

Вот и получается парадокс – с одной стороны животные вроде как начинают объединяться в несвойственные им сообщества, чтобы совместными усилиями противостоять человеку, защищая друг друга (как например, Степан, Дора и Мята), а с другой стороны, стали селиться поближе к человеку, ища у него защиты от голода и холода (наши волки, лисы или те же медведи, безнаказанно шурующие по городам и весям в США и Канаде). Близ человека легче прожить, а если что, то можно сообща и отпор дать. Как говорится, гуртом и батьку бить легче!

P.S. Ох, чую, займут они скоро нашу экологическую нишу, потеснив нас с исторической арены, ведь коллективный-то разум сильнее. Нутром чувствуют нашу раздробленность и разобщенность... нашу слабость... А слабый противник это слишком лакомый кусок, чтобы пройти мимо! Это они пока только примеряются к нам, изучают наши повадки, ищут слабые места, втираются в доверие...

Есть над чем задуматься...

Люди! Ау! Надеюсь, вы меня услышали...

«Астраханская краеведческая коллекция»