Как Карл Бэр научил астраханцев сельдь в пищу употреблять

На протяжении нескольких столетий в нашем крае господствовало лишь одно красноловье: сельдь, сазан, воблу , судак называли тогда черной рыбой, и не считали, по сути дела за рыбу: цена за неё была невелика и хозяева промыслов и учугов просто выбрасывали её на песок, а в лучшем случае использовали в жиротоплении. Жир этот сбывался в Москву в мыльные и кожевенные заводы для разведения красок и освещения.

Уничтожением колоссальных количеств «бешенки», а так прозвали её местные жители за безумный ход во время нереста, лишались источника питания и хищные рыбы, вследствие чего и их запасы уменьшались. Карл Бэр с присущей ему энергией пропагандировал посол сельди для употребления её в пищу взамен жиротопления.

В 1854 году он убедил наконец управляющего рыбными промыслами солить «бешенку» по способу голландских сельдей. Опыт оказался успешным. Астраханская селедочка быстро нашла своего потребителя. В связи с этим лов частиковых рыб становиться наиболее выгодным и с каждым годом увеличивается.

Перед Первой мировой войной солёная продукция составляла 90% перерабатываемой рыбы и только 10% шло к употреблению в свежем виде или мороженном. Развитие рыболовства в Астраханском крае сопровождалось ростом числа промыслов. Между рыбопромышленниками шла ожесточенная конкурентная борьба. Преследуя цель скорейшего обогащения любыми способами, применялись хищнические методы лова, стараясь не пропускать рыбу в верховья и на соседние участки. Но не всегда продукция, изготавливаемая на промыслах, отличалась высоким качеством. Довольно частыми были случаи порчи рыбной продукции, главным образом, в весеннюю путину. Об одном из них поведало письмо из Астрахани, датированное 7 декабря 1888 года, опубликованное в журнале «Вестник рыбопромышленности».

«Когда в прошлом году Бог послал нам небывалое количество сельди, мы набросились на неё, как израильтяне на перепелов во время их странствия из Египта в землю обетованную, а также объелись ею. Мы не солили её, а гноили. А когда оказалось, что сельдей поймано больше, чем может быть продано, что цена на неё упала... ,некоторые из нас селедку побросали, но большинство догадались сохранить гнилую до нового года и остались в выигрыше..., вследствие общего неурожая хлебов спрос на рыбу увеличился и цены… поднялись».

Содержание письма процитировано почти полностью, т.к. в нем кроме отношения к рыбной продукции, ярко отражена конкурентная борьба между рыбопромышленниками, очень характерная для того времени. Работали они по принципу: пусть не успею приготовить рыбной продукции, но не дам выловить рыбу другим. И ловили её в таких количествах, что не успевали продавать, обрабатывать, и зарывали рыбу в землю. Примером такой борьбы может служить история о рыбных кладбищах купца И.В. Беззубикова. В 1899 году газеты сообщили о небывалом уничтожении рыбы вышеуказанным господином. Речь шла о миллионах штук, закопанных в землю. Скандальная история имела определенный резонанс по всей России.

Впервые стали применять посол сельди камышинские рыбопромышленники, сбывавшие свой товар крестьянам. С развитием путей сообщения и увеличением емкости рынка перешли к посол сельди и астраханские рыбопромышленники. С применением предварительного замораживания и последующего холодного посола улучшалось качество сельди и требование на нее возросло.

Уловы сельди стали возрастать. Если в 1856 г. было поймано и посолено 10 млн. штук, то в 1885г.-328 млн. Вобла же долгое время считалась ненужной рыбой. Как писала одна из газет: «она являлась истинным наказанием для ловцов, заполняя их невода и требуя большого труда для освобождения их от этой ненужной рыбы!». В 70-х гг. начинается лов воблы исключительно в целях получения икры. Добыча воблы в этих целях в короткий срок развилась до чудовищных размеров, что привело к уничтожению десятков и сотен млн. воблы. Так, в 1897 г. уловы составили в реках 187 967 656 пудов, в море 98 168 325. В 1899 г. улов воблы в реках и в море составил 486 460 904 пуда. Такое варварское уничтожение богатства Волго-Каспия вело постепенно к их истощению. Первыми к лову воблы пришли речные конторские невода, а затем и морские ловцы.

Таким образом, рыбный промысел, используя в начале своего развития наиболее ценную рыбу, постепенно перешел к эксплуатации менее ценных пород, но более многочисленных и в силу этого более важных.

«Астраханские краеведческие чтения»