По просьбе друзей и сослуживцев пишу снова о Германии. Я прожил в Германии около 9 лет с небольшим перерывом на Ахтубинск. Даже не в Германии, а в двух Германиях, ГДР и ФРГ. Первым местом службы был Фюрстенберг, 2-я Гв.ТА., штаб и наши ДОС располагались на живописнейших берегах огромного озера Шведтзее и судоходной реки Хафель, изобилующих рыбой на любой вкус, в том числе и угрём, о котором в дальнейшем будет идти речь.
Слегка отступлю от сюжетной линии повествования. Об угре я знал с детства из научно-популярной книги издательства «Детгиз», названия которой я не могу вспомнить и уже отчаялся найти на антикварных разделах маркетплейсов. Очень увлекательно и захватывающе в ней были описаны приключения угорька, от рождения и до нереста. Далее пишу по памяти, без Википедии.
Угорь рыба живородящая, но после родов умирает. Все угри земного шара нерестятся в одном месте, в Саргассовом море, самки угря там же и умирают. Сплошная мистика, маленькие угорьки по каким-то ориентирам в магнитном поле Земли и указателям в Космосе и Вселенной возвращаются в то место, откуда пришли их родители, и там живут до полового созревания, затем, спустя годы уже в зрелом возрасте они отправляются на нерест в Саргассово море! Как такое возможно? Причём в пути они «срезают углы», переползают некоторые участки суши по влажной траве, пробираются по лесным ручьям и болотам, каким-то подземным водоносным слоям, могут проникнуть в какие-то технические водоёмы, выбраться из них по трубам и шлюзам. Сбить их с пути или заставить сдаться невозможно, они любой ценой придут в Бермудский треугольник, отнерестятся, погибнут, а их детишки возвратятся исключительно в то место, откуда отправились в свой последний путь их родители.
Не знаю как сейчас, но в те годы угорь считался рыбой промысловой и для любительского лова не запрещённой, чем мы и пользовались. Научил меня ловить и готовить угря мой незабвенный первый командир, наставник и в последующем близкий друг, Галкин Сергей Александрович, настоящий офицер, спортсмен, охотник, рыбак и воин, ныне, к сожалению, уже покойный. Ловля угря занятие весьма непростое, днём он спит, ночью охотится, весь покрыт скользкой слизью и взять в руки его невозможно, разве что накрыть газетой или сразу бросить в песок; был ещё один способ – ухватить на излом между фалангами пальцев, но это ненадолго, только переложить, иначе он скоро выскользнет. Ловили ночью, если на донку, то клевал на червя или, что предпочтительнее, на раковую шейку или молодого целого рака, но вытащить его было не просто, он устраивал своим телом такую карусель, что наматывал комком на себя всю донку и работал хвостом, как лодочным винтом, такое ощущение, что тянешь, как минимум сома. По справочникам того времени максимальные размеры угря указывались чуть более метра, но я своими глазами видел 1,68 см. При поднесении к нему руки он агрессивно и воинственно, разве что без щелчка, крутил петли. По рыбацким преданиям такой угорь легко ломает руку, что я не стал проверять, страшно. Мы ловили угря несколько иным способом, более 100 штук за ночь.
Угорь рыба деликатесная, с непередаваемым ароматом и вкусом, непохожим ни на что, но не все способы приготовления были выигрышными и давали раскрыться всем его уникальным качествам. Жаренный угорь вкусен, но слегка неудобен к приёму в пищу, ароматно пахнущий кусок резинового шланга, как быстрая и несложная закуска к водке в непритязательной компании приемлем. Вялить и сушить не пробовали. Но вот горячее копчение позволяет полностью раскрыть достоинства этого сказочного деликатеса. Описать вкус у меня не получится, нет аналогов, кто пробовал – знает, кто не пробовал, тому не объяснить, не с чем сравнить. Возвращались с рыбалки в 3-4 часа утра, бросали угрей в пищевой металлический бак и засыпали крупной солью, натирал он себя сам. Через 9-12 часов промывали угрей и опускали на короткое время в воду, потрошили, благо дело процесс не сложный, там одна кишечка в длинном брюшке и никаких объёмных потрохов нет.
Затем обвязывали пеньковым шпагатом по образу и подобию варёной колбасы, чтобы он не развалился под воздействием высоких температур и соковыделения в коптильне, вставляли в рот канцелярскую скрепку, к которой и крепился верхний конец шпагата. Вешали всё это на решётки коптильни и саму её накрывали металлической крышкой, иногда и брезентом. Коптили до готовности, на ольховой розовой щепе, добавляя яблоневые веточки, если для сладости и под водочку, или вишнёвые, если для горчинки и под пиво. Угорь в конце приготовления приобретал тёмно-коричневый цвет, шпагатная обвязка слегка врезалась в тело рыбы под воздействием распираемых изнутри жирных соков, рыба крепла и уже не грозила развалиться, вода отдана, остался вязкий и вкусный жир, который уверенно держал всю деликатесную конструкцию. У первого, вытащенного для определения степени готовности из коптилки угря, просто откусывали хвост и, держа рыбу в вертикальном положении, пили вкуснейший, ароматнейший густой и жирный сок. Без предварительных 100 грамм мне даже сложно представить легитимность этого процесса. Затем, мы давали этим угрям остыть, заворачивали в несколько слоёв пергаментной бумаги, которую он быстро пропитывал жиром, и мы снова повторяли процесс упаковки поверх уже существующей. Упакованный и успокоившийся угорь отправлялся во все города и веси, от Москвы до самых до окраин, в зависимости от административной, субординационной и кадровой конфигурации нашего и смежных ведомств, стоящих перед ним задач, наших личных дружеских привязанностей, карьерных планов и текущих конъюнктурных потребностей. Шучу, но не очень. Словом, копчёный угорь – это оружие дальнего действия и массового поражения.
Спустя Ахтубинск, я возвращаюсь в уже объединённую Германию и становлюсь начальником маленького гарнизона специфического состава и назначения. Он расположен прямо на берегу большого озера Шармютцельзее, длиной более 10 и шириной около 2 километров. Грядёт вывод войск, мы по плану выходим последними. Озеро судоходное, туда-сюда снуют прогулочные катера, лодки, речные трамвайчик, прямо на озеро выходит наша сауна, рыбацкие мостки и, собственно, вся территория части. Красота и умиротворение. Если бы не угри… Смайлик. Мы нарезали металлические трубы кусками по 1-1,5 метра, около 100 шт., благо дело некондиционного металла было в достатке, и разложили их по дну озера. Угорь ночью охотился, а днём, вернее ещё утром, заползал в наши трубы. У меня было две лодки ДСЛ (огромные десантные складные лодки) с мотором. Я заходил в воду по горло, на такой глубине лежали трубы, и брёл, нащупывая ногами трубы, найдя нырял, брал трубу руками с двух сторон, наклонял и сливал воду, если угорь в ней был, то он тут же стучал носом в ладонь и я его переваливал через борт лодки. На дне были деревянные решётки, под которыми он тут же скрывался и его не было видно. Чтобы по ошибке не проверять одни и те же трубы дважды, после проверки я втыкал их в дно, и они оставались стоять и торчать из воды до полного окончания «рыбалки», образовывался эдакий лес труб. Потом мы снова их опускали на дно и процесс, по мере необходимости спустя несколько дней повторялся. Трубы я проверял сам и лодку тягал за собой на верёвке. Однажды, когда рыбалка подходила к концу и прибрежная акватория озера была истыкана торчащими трубами откуда-то с противоположного берега примчался немецкий катер, увешанный какими-то вымпелами и спецсигналами, в нём были строгие люди в форме, они подъехали ко мне, представились речной полицией и спросили, что я тут делаю. Я ответил, что это акватория нашего гарнизона и я не обязан ни в чём и ни перед кем отчитывается, что мне сказал командир, то и делаю, я солдат и моё дело маленькое. Уже более миролюбиво они поинтересовались, что за трубы. Я ответил, сам не знаю, здесь полвека хозяйничали все кому не лень от Гитлера и Коля до Сталина и Ельцина, а я должен мокрый, по горло в воде, проводить рекультивацию дна озера перед выводом наших войск, на кой пёс мне это надо, я сюда ничего не бросал.
Они заглянули в лодку, там было всё прилично, угри под мостками, их не видно, следов волочения, слизи, рыбьей чешуи, крови и каких-либо иных запрещённых действий нет. Мы посмеялись, и они уехали. Кстати, впредь, даже если они и видели этот непонятный для них и не прекращающийся процесс, они больше к нам не подъезжали. Далее, с угрями всё шло по накатанной, лодка носом в берег, снимаются решётчатые трапики, рыбу в пищевую ёмкость, вода-соль-вода, потрошение, обвязка шпагатом, канцелярская скрепка за жабры, коптильня, ольховая щепа, ветки яблоньки или вишни, копчение, прошу к столу, кушать подано!
Только что и вдруг я понял, что отдалённо получить представление о копчёном угре можно, купив в «Метро» и отведав копчёную на можжевеловых веточках миногу компании «Лисий Нос» из С-Петербурга. Не реклама.
