До Астраханской области докатилась беда федерального масштаба: у местных фермеров начали изымать скот. Причина – новый областной закон, обязывающий содержать животных строго в пределах загона. Если скот обнаружат «на вольном выпасе», следует изъятие и отправка в пункт временного содержания, после чего владелец обязан выплатить штраф.
Что говорят фермеры Икрянинского и Камызякского районов?
В Камызякском районе после изъятия скотины требуют выплатить штраф в размере 50 тысяч рублей, а затем — в сжатые сроки собрать полный пакет документов (справка о покупке, данные о состоянии здоровья, ветеринарные свидетельства о прививках и т.п.). Реакция самих фермеров показательна: «Зачем мне платить 50 тысяч штрафа за изъятую корову, а потом еще тратиться на оформление справок, если проще купить новую? Это выйдет дешевле». Такое мнение разделяет едва ли не каждый второй фермер, попавший в подобную ситуацию. Это циничная, но логичная с точки зрения выживания калькуляция — попытка обойти неподъемные санкции. Остается лишь вопрос: куда потом денется скот, который не был востребован владельцами из-за бюрократических и финансовых барьеров?
Если в Камызякском районе отбор скота пока происходит в относительно «цивильном порядке» (приезжает спецтехника, люди в спецодежде работают по протоколу), то в Икрянинском районе, по сообщениям очевидцев, коров забирают прямо на эвакуаторах, минуя долгие процедуры, сразу в пункт временного содержания.
Двойственность ситуации
Здесь мы сталкиваемся с двойственной позицией. Появляются люди, одобряющие действия администрации: «Правильно делают, что забирают бесхозную скотину! А то фермеры придумали: утром уехал на работу в город, а скотину на улицу выгнал — гуляй где хочешь, без надзора, а потом их машины сбивают».
Однако встает вопрос иного, системного характера: почему фермерство для многих перестало быть основным видом деятельности? Почему содержание собственного хозяйства из постоянного труда превратилось в некое вторичное занятие или вовсе в привилегию, доступную лишь «обеспеченным» либо «крупным и средним» аграриям, в то время как малые хозяйства методично оставляют за бортом, обрекая на вымирание?
Собственное хозяйство всё больше напоминает не право человека, а дорогостоящую привилегию или хобби.
Аналогии с малым бизнесом и марксистская оптика
Ситуация с фермерами зеркально отражает процессы в среде малого и среднего предпринимательства. Современная экономическая конъюнктура выдавливает их с рынка, заставляя закрываться или продавать свои активы крупным игрокам за бесценок. Здесь трудно не вспомнить анализ, проведенный Марксом и Энгельсом в отношении мелкой буржуазии (ремесленников, крестьян, мелких торговцев). Они действительно рассматривали этот слой как промежуточный, находящийся между молотом и наковальней — между крупным капиталом и пролетариатом. В случае редкой удачи представитель этого слоя пополняет ряды капиталистов, но гораздо чаще — и это статистически вероятнее — он разоряется, пополняя ряды рабочего класса или скатываясь в резервную армию труда, люмпен-пролетариат. Сейчас мы видим наглядное подтверждение этой логики, только на современном сельскохозяйственном материале.
Прогресс для избранных?
С третьей стороны, мы наблюдаем парадоксальные примеры технического прогресса: в Ростовской области тестируют беспилотные тракторы, в западных странах появляются «умные» ошейники с нейросетями для контроля стада, в быту распространяются устройства вроде реле от «Яндекса» для удаленного управления оборудованием.
И здесь возникает ключевое общественное противоречие: технический прогресс налицо, но большинство населения при этом лишь беднеет. Почему?
Ответ, увы, прост. Сегодняшний вектор научно-технического развития удовлетворяет интерес не общества в целом (как бы абстрактно это ни звучало), а конкретных частных лиц и корпораций. Общественные по своей природе технологии, умы и инновации превращаются в дорогостоящую услугу или инструмент конкурентного уничтожения. Вместо того чтобы раскрыть потенциал развития для большинства, увеличивая общественные блага (как материальные, так и интеллектуальные), мы видим создание элитарных продуктов. Их могут себе позволить лишь те, у кого благодаря связке с государственным аппаратом сформировался искусственный излишек ресурсов. Большинство же не может позволить себе эти технологии, а потому не видит смысла в их приобретении и внедрении, что в перспективе делает их производство еще менее рентабельным по сравнению с агрохолдингами.
Вот откуда эта разница: крупные компании вроде «Мираторга» спокойно живут, заключают контракты с сетями вроде «Вкусно — и точка», и кризис их словно обходит стороной. А малые хозяйства вынуждены сворачивать деятельность и пополнять армию наемного труда, для того чтобы сохранить за собой хотя бы право заниматься фермерством, которое давно превратилось в рыночную услугу с высоким порогом входа.
Есть ли выход?
Неужели выхода нет?
Выход есть всегда, и его поиск необходим. Если рассматривать ближайшие и наименее болезненные тактические шаги, то малые хозяйства могли бы создавать между собой социалистическую кооперацию — сельскохозяйственные производственные или потребительские кооперативы с четко прописанными условиями содержания хозяйства и разделения категорий: что является общественным инструментом и ресурсом, а что остается личным подсобным имуществом. Речь идет о попытке заново выстроить общественные формы распределения труда и благ на локальном уровне.
Также перспективным выглядит создание сельских ТОСов (территориальных общественных самоуправлений). Статус ТОСа позволил бы на правах местного самоуправления закрепить фактическую территориальную разметку угодий, коллективно распределять ресурсы и улучшать инфраструктуру и хозяйство общим трудом.
Однако, какими бы красивыми ни казались эти решения, они носят временный, тактический характер. Насколько долго они смогут работать, зависит лишь от самих людей, от их способности к самоорганизации. Длительность этого «временного» решения определяется тем моментом, когда органы управления перестанут быть инструментом исполнения исключительно интересов крупного капитала и бизнеса, а превратятся в подконтрольный обществу институт распределения и развития. Когда управление перейдет из разряда закрытой для контроля сферы в открытую, действующую в интересах общественного большинства.
Александр Лапченко
Фото: ast-news.ru
