История корабля «Орел» известна широко, многие авторы XVII-XXI вв. упоминали его в своих произведениях. Но до настоящего времени в истории первенца российского флота остается немало дискуссионных вопросов. Не решена проблема постройки достойного памятника первому русскому фрегату, как в Дединово, где он строился, так и в Астрахани, для которой он строился.
Кратко упомянем общеизвестные факты по истории корабля. В 1667-1669 гг. был сделан первый шаг к созданию русской регулярной военно-морской силы на Каспийском море: на реке Оке в селе Дединово на первой государственной судостроительной верфи под руководством голландца Корнилия ван Буковена был построен в селе Дединово и спущен на воду большой парусный корабль «Орел», которому прилагались вспомогательные суда бот, яхта, два шлюпа, составившие вкупе первую каспийскую флотилию. Оснащенный пушками боевой корабль с командой из иностранных матросов и офицеров под начальством капитана Давида Бутлера в августе 1669 года достиг Астрахани, оказавшейся в эпицентре восстания Степана Разина, где суда флотилии никак себя не проявили, а капитаны и команды попросту разбежались.
До настоящего времени среди исследователей нет единого мнения по ряду вопросов по истории корабля: для какой цели его строили, какие мастера его изготовили, какова судьба судна.
Относительно целей постройки, большинство дореволюционных авторов выражали единодушие – «для охранения купцов», «защитить торговлю от разбоев казаков» на Волге и на Каспии. Но советские и постсоветские авторы прибавили к этой цели идеологический оттенок – «для борьбы с разинцами». По мнению Д. Ю. Гузевича, этот момент не выдерживает критики: команда флотилии узнала о восстании казаков лишь 11 августа 1669 г. (т.е. через два месяца после отплытия из Дединова) на полпути между Самарой и Саратовом. Выражалось мнение, что основная цель создания флотилии – «усмирить англичан, создававших угрозу ослабления экономических связей России с Персией». Нам представляется, что все высказанные авторами причины справедливы и их можно объединить в одну главную. Волго-каспийский торговый путь был основной составляющей «Московского шелкового транзита», а Астрахань становилась ключевым портом в торговле с Востоком. В XVI-XVII в. Англия и Голштиния «протоптали себе дорожки» на этом пути, создавая конкуренцию купцам Московского царства.
Причинами неудач «московской ветви» шелкового пути называют несовершенное судоходство русских, разбои на Волге и Каспии, злоупотребления начальников на местах и в центре. По нашему мнению, засилье воевод, каспийские шторма, иногда топившие торговые суда во время навигации не смогли бы нанести серьезный урон, по сравнению с морскими разбоями.
Весь XVII в., как и предыдущий XVI в. отмечены чередой морских разбоев на Каспии, где терские, донские, яицкие пираты – «казачья вольница», «добывали зипуны». Среди разбойничьих атаманов следует выделить: Богдана Чернушкина, Теренея Уса, Ивана Кондырева, Василия Прокофьева, Тимофея Радилова, Парфена Иванова, чья флотилия могла разместить 700 человек. Пираты имели свои базы на островах Чечень, у западного побережья и Кулалах у восточного берега. Больше всех преуспел на поприще каперства Степан Разин, имевший флотилию в 30 судов, вмещавшую 1200 чел. хозяйничавшую в 1668-1669 гг., на восточных, западных и южных берегах моря. Причем пираты занимались не только грабежом торговых судов, но и совершали нападения на прибрежные города и деревни Ирана и Шемахи, русские селения на берегах Волги и Яика (Урала). Торговые караваны, находившиеся под охраной «ясаульских стругов», могли дать отбор отдельным пиратским судам, но флотилиям Степана Разина, Парфена Иванова, вряд ли смогли бы противостоять. Напомним, что в 1669 году у о. Свиной разинцы наголову разгромили шахский флот. В том же году, князь Львов, имея численное превосходство – 36 стругов, и свыше 3 000 человек – не решился дать бой или преследовать даже потрепанную флотилию С.Разина (22 стругов и 600 человек казаков). А отдельные купеческие суда, даже имевшие на вооружении огнестрельное оружие, при встрече с пиратами были обречены, как это случилось с судном Московской компании, захваченном казаками на каспийском взморье в 1573 г. Московия была крайне обеспокоена этой ситуацией и заинтересована в сохранении безопасности на морских путях: в период разинских волнений у берегов «Шелковой страны» (Персии), по просьбе шаха царь направил к нему «английского полковника Пальмара, опытного в военном деле».
Нет единого мнения относительно авторов дединовской флотилии, к коим причисляют русских «мастеров-умельцев» Якова Полуектова – интенданта верфи, Степана Петрова – секретаря и казначея предприятия, голландцев полковника Корнилиуса фан Буковена, корабельного мастера Ламберта Гелта, первым нанятым на строительство корабля, капитана всей флотилии Давида Бутлера, прибывшего в Москву из Амстердама через год после постройки «Орла» и других судов.
Подавляющее большинство дореволюционных, советских и российских историков, до настоящего времени придерживаются ошибочной версии о судьбе «Орла»: его гибели или сожжении от рук разинцев. М.А. Кирокосьян, указав на несостоятельность этой версии, считает, что главным источником для распространения этого мифа послужило предисловие к первому изданию Морского устава 1720 г. Но, в данном издании записано, что С. Разин при завоевании Астрахани «среди других бед суда эти (дединовская флотилия) как противник всякого доброго дела, разорил». По мнению М. А. Керокосьяна, под разорением, следует понимать грабеж, а не сожжение судна. Так откуда взялась версия о сожжении первенца российского флота?
Историк Д.Ю. Гузевич провел серьезное исследование относительно появления версии о сожжения корабля. Автор, считавший несомненным принадлежность текста в «Уставе морском» руке Петра I, предположил, что свои первые сведения об «Орле» он мог получить из уст членов команды «Орла» – лекаря Ивана Тормонда и корабельного плотника Карстерса Бранта, входивших в команду этого корабля. Дополнительные сведения о судьбе судна он смог почерпнуть из книг Стрейса на голландском (1676, 1686 гг.), немецком (1678 г.), французском (1681 г.) языках, приобретенных им в Голландии во время Великого Посольства. Этот факт подтверждается справочником по библиотеке Петра I. Но о том, что «Орел» погиб, не говориться ни в одном из указанных изданий. Сведения о факте сожжения корабля Петр I получил от шведского дипломата Людвига Фабрициуса, которого в 1670 г. судьба свела в Астрахани с членами экипажа корабля. По окончании Северной войны, по королевскому приказу 21 февраля 1721 г. в Стокгольме Фабрициус подготовил специальную записку, в которой изложил все, что ему было известно о судьбе флотилии и подтвердил, что последнюю сожгли. Она была передана российскому уполномоченному на Ништадтском конгрессе Я. Брюсу, который и отправил царю 3 мая 1721 г. ее немецкий текст с русским переводом. По мнению Д. Ю. Гузевича, Петр I не стал принимать на веру сведения Фабрициуса о гибели корабля, ибо записку составлял 73-летний человек через полстолетия после событий, непосредственным свидетелем которых он не был и оставил Морском Уставе неизменной фразу о «разорении» судна. Эту версию впоследствии, повторяли многие крупные российские историки, как, например, Н.И. Костомаров: «Стенька Разин истребил первый русский корабль Орел».
Тем не менее, Ю. П. Тушин едва ли не впервые в исследовательской литературе заявил, что корабль сожжен не был, и указал на документы Астраханского делового двора от 21 октября 1679 г., где содержатся сведения о том, что «Орел» и другие суда дединовской постройки, лишенные вооружения, «простояли в течение многих лет в волжской протоке Кутуме, у стрелецкой слободы...». Вероятно, Государю Петру I эти документы были недоступны.
В оправдание дореволюционных историков заметим, что Н.П.Загоскин, поддержавший версию о сожжении Орла «вольницею Стеньки Разина», в 1910 г. ссылаясь на указанные документы Делового двора, привел информацию об «остальных судах флотилии, оставшихся гнить в протоке Кучум (Кутум), а десять лет спустя, числясь уже негодными к морскому делу». Убежденный в уничтожении Орла, он просто не «узнал» флагман флотилии среди описаний судов, «загнивающих» на Кутуме.
Не избежал ошибок и известный астраханский ученый-краевед А.Н.Штылько. В книге «Волжско-каспийское судоходство в старину», он, опираясь на книгу Ф.Ф. Веселаго «Очерк русской морской истории», приводит такую запись: «когда разыгрался бунт и Астрахань была взята Стенькой Разиным, «Орел» был сожжен бунтовщиками». Но, далее в своей книге, касаясь устройства «русских бус», он, ссылаясь на известные записи Делового двора, приводит почему-то описание «Орла»: «Три дерева щегольныхъ (мачты) съ кругами деревянными (одно на носу)…, под перилами лев резной, крашеной... » и т.д. Получается, путаница: с одной стороны, Орел сожгли, а, с другой буса – это «Орел», догнивающий на протоке Кутум?
Но советские историки, ничтоже сумняшеся, приняли на веру записку Фабрициуса, где упоминается факт сожжения корабля «идеологическим героем» – «лихим атаманом», боровшимся против «власть имущих». Текст «Известия Л.Фабрициуса о захвате и сожжении С.Разиным в 1670 г. кораблей и судов, стоявших под Астраханью» от 21 февраля 1721 г. впервые был опубликован лишь в 1968 г. А.Г. Маньковым, который указывает, что «корабль был сожжен подошедшими к Астрахани разинцами…». В книге «Крестьянская война под предводительством Степана Разина» выдержка о гибели «Орла» звучит так: «…взбунтовавшийся донской казак Стенька Разин…пошел под Астрахань…и все корабли и суда пожег». И приводится ссылка на архив хранения данного документа: Кабинет Петра I, оп. 6, д.9 0, лл. 1,3. Автор данной книги Е.А. Швецова, приводя этот документ, пишет в комментариях: «О гибели при взятии Астрахани недавно построенного первого русского корабля «Орел» и других судов сообщает также в своих записках «Три путешествия» голландский мастер на русской службе Ян Стрейс». Но Е.А. Швецова не приводит ссылки на страницы из книги Яна Стрейса. Этим же «погрешил» в 1875 г. историк флота Ф.Ф.Веселаго, упоминая сожжение корабля, он ссылается на книгу Стрейса, французского издания 1681г., но опять-таки, без указания страниц.
Эту ошибочную версию повторил и, уважаемый мною романист-историк В.С. Пикуль, пользовавшийся в большей степени трудами дореволюционных историков. В романе «Крейсера», он прямо указывает, что флотские офицеры, преподававшие в гимназиях Владивостока, рассказывали ученикам о том, что «Стенька Разин перебил всех матросов, а сам корабль «Орел» спалил».
Историки XXI «подхватили старую песню» о захвате-гибели «Орла» от рук разинцев, используя ее в своих работах. Даже в переизданном в 2010 году труде Андрея Сахарова о Степане Разине сохранилась неизменной информация о «сожжении разинскими повстанцами царского корабля «Орел». Этот миф продолжает упрямо повторять историки А.В. Кривошеев, А.Б. Широкорад, А.Г. Рагунштейн, А.А. Смирнов.
Но некоторые дореволюционные российские историки, в отличие от советских и постсоветских, все-таки прилагали больше тщания в поисках истины относительно судьбы Орла и не стремились безапелляционно доверять выдержкам из Морского устава. К примеру А.В. Висковатов, подтверждая факт сожжения Орла в комментариях, подвергает критике мнение В.Н. Берха о «взятии военного корабля Орел повстанцами по значительном сопротивлении», когда «корабль и так был покинут всем экипажем». Кроме того, автор указывает на ряд неточностей в самом Морском уставе 1720 г.: о «строительстве Орла и яхты или галюта на Волге реке в Дединове», «убийстве капитана Бутлера разинцами», «именовании Карштена Брандта корабельным плотником». А.В. Висковатов уточняет, что «…Дединово находится не на Волге, а на Оке, Бутлер не был убит Разиным и Брандт не был корабельным плотником. Он имел звание товарища корабельного пушкаря, и поэтому, вероятно, в предисловии к Уставу назван констапелем, что до 1830 г. России первый офицерский чин в морской артиллерии».
Вероятно, интуиция позволила писателю Алексею Толстому на страницах романа «Петр Первый», избегнуть повторения «избитых» версий и выразить догадку о судьбе корабля: «Орел сгнил, стоя на Волге близ Нижнего Новгорода».
В литературе практически не освещен вопрос, каким же образом на практике могла использоваться Каспийская флотилия? Имел ли вообще шансы «Орел» противостоять флотилии разбойничьих стругов, как на реке, так и на море? Вспомним, как разинские струги разгромили шахский флот на Каспии. Предполагалось ли его использование на Волге или исключительно на Каспии? Если только на Каспии, то в каком качестве? По нашему мнению, «Орел», как флагман флотилии, нельзя отделять от других судов флотилии. Ведь количество военных судов возросло от четырёх до семи единиц. В Дединове достроили еще одну яхту и 32-весельную галеру, а в Астрахани под руководством Бутлера на Деловом дворе построили и спустили на воду весной 1670 г. еще одну галеру. Д. Ю. Гузевич считает, что с «охранной» функцией по сопровождению торговых караванов и защите их от пиратов на Каспийском море «Орел» мог справиться. Это значит, выполнять функции «ясаульских струг». Но ведь караваны торговых судов ходили и на западное, и на восточное и на южное побережья Каспия. Тогда военную флотилию пришлось бы разделить, для охраны морских коммуникаций на разных направлениях. А может быть, флотилия была предназначена для выполнения крейсерских функций: выявлять и уничтожать на Каспии «пиратские гнезда»? Но хватило ли мужества и мудрости астраханским властям разумно использовать этот военный потенциал, памятуя о неудачном походе князя Львова против разинцев в 1669 г. и бесцельном «стоянии» кораблей в Астрахани в период разинского бунта. Нельзя забывать и о «демонстрационной» функции. Вооруженные пушками русские военные суда флотилии должны были оставить неизгладимое впечатление и на морских пиратов, и на правителей прикаспийских государств, и на конкурентов-англичан. Показать, что Московия обладает военным флотом и является оплотом безопасности судоходства на Каспии. Для примера, вспомним, как восторгались персидские купцы, увидев впервые корабль голштинцев «Фредерик» в Астрахани.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что история корабля, известная на протяжении почти трех с половиной столетий и основывающаяся на малом числе источников, постоянно, начиная с эпохи Петра I, оказывалась в центре идеологических споров. Это привело к искажениям исторических фактов, которые при многочисленных публикациях превратили реальные исторические события в поле исторических мифов.
Теперь коснемся вопроса увековечивания памяти первого российского военного корабля. В 2002 г. в Астрахани с целью реконструкции-строительства первенца военно-морского флота на Каспии был создан «Астраханский региональный общественный фонд «Орел». По рассказам Сергея Кузнецова, заместителя председателя этого фонда, место для постройки – «Верфь XVII века – музей», участники фонда предложили устроить, в том месте, где «Орел» швартовался в последний раз – на стрелке Кутума. Но городские власти выделили место на территории Астраханского судостроительного производственного объединения (АСПО), бывшего судостроительного завода им. Сталина. Работали в основном энтузиасты, некоторые в свое свободное время. К сожалению, с тех времен не сохранилось ни одного чертежа «Орла». Отдавая дань традиции, исторический корабль начали восстанавливать с применением старинных инструментов: топоров, пил и молотков. В качестве основного строительного материала планировалось использовать суперпрочный столетний дуб, выращенный в Воронежской области (из тех же мест древесина привозилась для возведения «Орла» XVII в.).
Но местные журналисты «исказили» реальные планы строителей, указав, что якобы «…в фонде «Орел» торопятся…, хотят восстановить корабль как можно скорее…, корпус корабля будет завершен и спущен на воду к 450-летию Астрахани…, окончательно он будет готов в 2009 году…».
Мастера голландской судостроительной верфи «Батавия» из г. Лелистаде (Голландия), на которой строились копии пинасов, прототипов «Орла», оказывавшие астраханцам консультативную помощь, сразу предупредили, что за год построить корабль нереально. Строительство корабля «Батавия» длилось семь лет! Это в XVII в. в Дединове корабль построили за год, проект являлся «государевым делом», а не делом группы энтузиастов. Строительством руководили голландские мастера, со своими отработанными годами технологиями, которым были приданы опытные русские умельцы.
Через год финансирование Фонда прекратилось, строительство было приостановлено, а позже вообще прекратилось. На выделенные средства удалось только составить проект, набрать корпуса, изготовить киль и шпангоуты. Изготовленные части корабля были заперты на складе АСПО и сейчас об их судьбе ничего неизвестно. Таким образом, проект был заброшен.
Неудачную попытку воссоздания первой государственной кораблестроительной верфи России и реконструкции первого русского военного корабля, предпринимала Всемирная Энциклопедия Путешествий (руководитель Владимир Благодатских). Планировалось простроить экспедиционное судно, и летом 2015 г. осуществить переход по маршруту плавания «Орла» из подмосковного села Дединово в город Астрахань. Предполагалось провести гидрологические исследования места возможной стоянки корабля «Орел». Но и данный проект остался нереализованным.
В самом Дединове ограничились установкой в 1998 г. стелы с памятной табличкой с фигурой корабля сверху, где в День Государственного флага, 22 августа, проходят торжественные мероприятия для жителей и гостей Дединова. В 2016 г. местные умельцы – токарь по дереву Виктор Пивоваров и художник Николай Долгополов изготовили точную копию корабля «Орел» в масштабе 1:16.
Относительно написания объективной истории первой русской флотилии, на наш взгляд, следует согласиться с Д.Ю. Гузевичем, что требуется фундаментальная и детальная монография с переизданием в качестве приложения всех первоисточников, в которой будут исследованы и изложены реальные факты, освобожденные от идеологических предрассудков. А все выявленные ошибки будут выведены и проанализированы с указанием на работы, где они встречаются.
Хочется верить, что придет время, когда возродится идея восстановления первенца русского флота, строить который будет не группа энтузиастов, а команда специалистов, при условии, что это мероприятие, станет, как и в XVII в. «делом государственным». Вспоминаются слова Юрия Никитина, одного из организаторов проекта «Возвращение Орла»: «…не только мы будем возрождать «Орел», но и «Орел» будет возрождать нас!».
А реплика «Орла», отстроенная с учетом всех исторических реалий станет не только живым воплощением истории, но и символом военно-морской гордости России. Корабль займет достойное место среди астраханских памятников до-Петровской эпохи, будет знаменательной исторической достопримечательностью, привлекая в Астрахань новые потоки туристов. Думается, для каждого гостя Астрахани было бы крайне заманчиво ступить на борт первого российского фрегата, отправиться на нем в плавание по Волге и причалить к берегу под грохот пушек «Орла».
«Астраханские краеведческие чтения»
© С.А. Котеньков, Каспийский филиал Института океанологии им. П.П.Ширшова РАН
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич
Фото: ru.wikipedia.org
