Нынешняя зима завершится премьерой оперы «Пиковая дама», подготовка к которой идёт в эти дни в Астраханском государственном театре оперы и балета. Особенность новой постановки шедевра П.И. Чайковского – то, что её ставит один из самых влиятельных и известных оперных режиссёров современности, лауреат театральных премий «Золотая маска», «Золотой софит», художественный руководитель камерного музыкального театра «Санкт-Петербург Опера», народный артист России Юрий Александров.
Имя нашего собеседника украшало афиши ведущих оперных площадок мира: Большого и Мариинского театров, итальянских «Арена ди Верона» и «Ла Скала», нью-йоркской «Метрополитен Опера», а также оперных домов Турции, Литвы, Польши, Латвии, Белоруссии, Казахстана и других стран.
– Юрий Исаакович! «Пиковая дама» – особенная для вас опера…
– Обращался к этому названию более пяти раз точно. Никогда не планирую свои постановки, ведь для этого есть Господь Бог, решающий эти вопросы за меня. Сроки между постановками «Пиковой дамы» достаточно большие – меняется время, общество, пространство и я. Эти факторы диктуют стратегические изменения моего отношения к величайшему произведению. Принадлежность «Пиковой дамы» к оперной классике даёт возможность рассматривать сочинение с разных сторон. Главное условие в моей работе – никогда не спорить с композитором, а пытаться посотрудничать с ним, «взломать сейф» с его идеями, которые рождались в период создания оперы, чтобы выразить их современными средствами театра. В центре любого спектакля, особенно классического, всегда стоит человек. С древности существует не так много сюжетов – любовь и измена, гордость и предательство и так далее. Эти вещи в разные времена проявляются одинаково, только с разными акцентами, которые необходимо поймать.
Часто пишут, что я делаю автобиографические спектакли. Свою первую «Пиковую даму» поставил в совсем молодом возрасте, посвятив эту работу одному из моих педагогов, Эмилю Евгеньевичу Пасынкову, давшему мне ещё в студенческие годы напутствие – быть лучше своих предшественников и не быть непредсказуемым.
Закончил Ленинградскую консерваторию дважды – как пианист и как режиссёр, на первом курсе делал экспозицию «Пиковой дамы». Выдающийся педагог Маргарита Давидовна Слуцкая учила нас, что перед подготовкой спектакля нужно изучать биографии композитора и либреттиста, а только потом приступать к сочинению экспозиции будущей постановки. Но я работал по другой методике: сначала слушал запись оперы, чтобы понять и зафиксировать все звуковые колебания, услышать кульминацию, разработку, сделать полный анализ музыкальной партитуры, чтобы полюбить произведение, как говорится, ухом.
В разные годы меня как только не называли – то экстравагантным, то комическим, то классиком, то модернистом. На самом же деле, я просто менялся, но в центре режиссёрского внимания всегда оставался человек. В определённый момент понял, что ставить оперы можно только на языке оригинала, каким бы совершенным ни был перевод.
– Какой будет нынешняя постановка «Пиковой дамы»?
– Изначально задумал этот спектакль в стилистике психологического триллера. В «Пиковой даме» любовь искажена, как в кривом зеркале, желанием главного героя попасть в элиту общества. В некоторых постановках Германа преподносят в виде пупсика с эполетами, для меня же он, скорее, гоголевский Акакий Акакиевич из «Шинели» – маленький человек, доходящий до безумия в попытке войти в недоступный для него мир. Если разобраться, то Герман постоянно терпит издевательства своего окружения. Его друг Томский неделикатно подшучивает над ним. Проходящие персонажи – Чекалинский и Сурин, тоже глумятся над ним. Стремление Германа подняться вверх по условной лестнице всеобщего благополучия подводит его к психическому расстройству.
Графиня олицетворяет страсть, чёрную дыру, способную засосать человека. Герман становится жертвой этой стихии, теряя нравственные силы. Весь его путь демонстрирует потерю жизненной ориентации, а превратившись в некий антипод себе, он сеет вокруг смерть.
Карточная игра красной нитью пройдёт через весь спектакль. Карты в буквальном смысле будут оживать в самых неожиданных сценах. Основная задача каждого спектакля – создание ансамбля, где каждый артист на сцене вне зависимости от ранга был частью единой системы.
Петербург – ещё один яркий персонаж этого произведения, он выступает в образе живого существа. Мы с художником-постановщиком спектакля Вячеславом Окуневым, работая над идеей спектакля, решили показать уход от реальности, искажаемой в мозгу Германа. Не выдавая всех секретов постановки, могу сказать, что мы хотим показать непрерывный поток сознания главного героя. Спектакль начнётся с пролога – карточной игры, происходящей в воображении Германа. Нарастающее ощущение всеобщего страха будет соседствовать с лиризмом пушкинской поэзии в любовной линии Германа и Лизы. В спектакле будет много неожиданных решений, используемых впервые. Двойственность одной и той же ситуации или образа позволит усилить визуальный контраст спектакля, в котором с неожиданной стороны раскроются привычные символы. Не приемлю физической смерти в опере, когда умирающий герой пять минут поёт финальную арию. Важно показать смерть нравственную, психологическую, как переход в другое пространство.
– Символично, что постановщики новой версии «Пиковой дамы» – уроженцы города на Неве…
– Это так, но с Валерием Ворониным познакомился не в нашем родном городе, а в Ростове-на-Дону, где он занимал пост главного дирижёра Ростовского музыкального театра. Когда узнал, что его пригласили работать в Астрахань, то отговаривал его от этого шага, ведь Ростовский театр нуждался в крепком оперном дирижёре. Потом мы встречались на различных мероприятиях в бытность, когда я возглавлял Ассоциацию музыкальных театров. Когда приехал в Астрахань и увидел такой роскошный театр, то понял, что Валерий Владимирович сделал правильный выбор. Получив от него приглашение поставить здесь «Пиковую даму», не мог отказаться, несмотря на то, что на 30 января была запланирована премьера «Свадьбы Фигаро» в Казани. Выпустив премьеру в Татарском государственном академическом театре оперы и балета имени Мусы Джалиля, сразу же погружаюсь в новую интересную работу в Астрахани.
С художником-постановщиком Вячеславом Окуневым, с которым мы сделали более двухсот совместных спектаклей, сотрудничаем с 1978 года, со времён работы в Мариинском театре.
– Вы впервые в Астрахани?
– Нет, был тут много лет назад, на прослушивании певцов вашей консерватории, ещё во времена СССР. Мы приехали в Астрахань с заведующей режиссёрским управлением тогда ещё не Мариинского, а Кировского театра. Нас принимал начальник астраханской милиции, дочь которого стажировалась в нашем театре. Он оказал нам тёплый приём, мы даже успели закинуть удочку. Рыбы тогда в Астрахани было море, а мяса не было вообще. Помню, увидел большую очередь в магазин, поинтересовался, за чем стоят? Оказалось, за колбасой. «Неужели такая хорошая колбаса?» – обратился к мужчине, на что он мне ответил: «Моя собака такую не ест, а мы так, с горчичкой!». В соседнем же отделе свободно продавались копчёные сомики, которые я покупал и, не в силах донести их до гостиницы, садился на скамейку и всё съедал, такие они были вкусные. Однажды в местном ресторане мы попросили масло, на что официантка накинулась на нас с обвинениями: «Ты что, масло пришёл сюда жрать, мои дети его отродясь не видели». Вот такие были времена! Нам рассказывали жуткие истории, как по распоряжению Хрущёва в Астрахани построили картонную фабрику, где должен был перерабатываться астраханский камыш. Но эта продукция была ужасного качества, и древесину для производства картона вынуждены были вести из Сибири. Нас также потряс рассказ, как во время нереста осетры, не имея возможности зайти в отводные каналы, в диком количестве погибали в турбинах Волжской ГЭС.
В качестве гостинца нам вручили перед отъездом по банке икры и свёрток, в котором была огромная рыба. Мы выразили беспокойство, что за время перелёта рыба может испортиться, но нас уверили, что всё будет в порядке, если по приезде поместить содержимое в ванну с водой, что я сделал, вернувшись домой. Утром проснулся от дикого крика жены: гигантский сазан, в жабры которому в Астрахани залили спирт, чтобы он спал в дороге, отмокнув в ванной, ожил и стал скакать по всей квартире. В результате мы его поймали и благополучно съели – вот такие яркие впечатления произвела Астрахань во время моего первого визита сюда.
– Есть мнение, что оперная публика исключительная.
– Создавая каждый новый спектакль, нужно думать о зрителе, который на генетическом уровне ищет совпадение своих ощущений с тем или иным произведением. Привык работать по медицинскому принципу: «Не навреди!». Зрителя можно так напугать, что он больше никогда не придёт в театр. В своём камерном театре я борюсь за каждого зрителя. Если человек пришёл к нам случайно, то стараюсь сделать всё, чтобы ему захотелось возвращаться к нам ещё много раз. Профессия режиссёра очень эгоистичная, но нужно уметь жертвовать своими амбициями ради публики, которая заплатила деньги за билеты. У камерного музыкального театра «Санкт-Петербург Опера» есть своя публика, которая приходит по несколько раз на один и тот же спектакль, послушать разных солистов. Невероятными усилиями удаётся делать наш театр доступным, держа уровень цен в пределах двух тысяч рублей, когда как театрах-монстрах столько стоит бутылка воды в буфете. При этом мы сохраняем высочайший музыкальный уровень.
Считаю, что опера – самое демократическое искусство. Раньше оперы создавались в пяти актах, но в наше время, когда большая часть зрителей работает, такие форматы не подходят. К сожалению, последний акт «Бориса Годунова» в Мариинском театре смотрит ползала. У представителей элиты имеются свои ложи, куда они могут войти в любой момент действа. Но галёрка всегда стоит до конца – вот для этих людей и работаю. Воспитывать в наше время нужно не простого человека, а так называемую элиту, для которой приход в театр – чистая показуха.
Опера – жанр, доступный каждому человеку. Некоторые неискушённые зрители жалуются, что не понимают слов, что означает, что они смотрели плохой оперный спектакль. Тут дело не в дикции исполнителей, а в плохой режиссуре, когда солисты сами не понимают, о чём они плачут. Элитарным видом искусства оперу делают некоторые мои коллеги, в спектаклях которых всё шиворот-навыворот – они работают по немецкой системе, когда шеф-драматург предложит им концепцию постановки, порой не имеющую никакого отношения к музыке. В нашей стране такие схемы не действуют: есть режиссёр – человек, отвечающий за всё происходящее на сцене. Для меня текст в партитуре совсем не важен, ведь композитор уже переосмыслил его и выразил языком музыки. Здесь нужно понять и расшифровать замысел композитора, чтобы спектакль стал понятен любому человеку. Исторический спектакль нужно ставить в соответствующих эпохе костюмах и интерьерах. Условный модерн, когда персонажи одеты в шорты и джинсы, придумали директора театров: это облачение можно купить в секонд-хенде, не тратя немалые средства на создание достойного исторического костюма.
Опера, безусловно, самый дорогостоящий вид искусства, требующий огромных затрат, где очень важна миссия государства. Неслучайно в советское время к оперному и балетному театру было наиболее пристальное внимание – Иосиф Виссарионович Сталин регулярно посещал спектакли, ставшие высочайшим достижением отечественной культуры.
Фото: astoperahouse.ru
Интервью подготовила Екатерина Некрасова
