В 1982 г. астраханский краевед Г.Э. Гибшман закончил работу над рукописью книги «Описание некоторых астраханских улиц», ее машинописные экземпляры хранятся в Астраханском музее-заповеднике, Государственном архиве Астраханской области.
В обращении к читателям Г.Э. Гибшман пишет, что хотел «восстановить в памяти людей облик астраханских улиц и их историю, потому что, как лица, так и характер улиц изменяется и скоро исчезнет из памяти людей все то, что было связано с нашим детством и молодостью и никогда астраханские улицы не будут такими, какими они запомнились нам в самую счастливую пору нашей жизни». Улицы Московская (ныне Советская), Соборная (ныне Тредиаковского), Почтовая (ныне Чернышевского) описаны Г.Э. Гибшманом по ранее опубликованным материалам, кроме того он использовал архивные чертежи фасадов, планы усадеб и города (к сожалению, в списке литературы и источников приведены архивные шифры не всех чертежей), личные воспоминания и воспоминания очевидцев. Очерки написаны по единой схеме: история возникновения, основные события истории города, связанные с улицей, в конце каждой главы есть раздел, посвященный быту и нравам горожан. Главы снабжены схемами расположения домов с указанием их принадлежности в конце XIX - начале XX в., фотографиями «астраханских типов», известных горожан, видов улиц, приведены фотокопии упомянутых архивных чертежей. Е.В. Шнайдштейн в своей рецензии характеризовала работу как многоплановое комплексное исследование, представляющее «интерес не только для историков и краеведов, но и для широкого круга музейных, хозяйственных работников и строителей».
Принимая во внимание новые исследования по истории Белого города, в книге Г.Э. Гибшмана особый интерес представляют воспоминания о повседневной жизни провинциального города. Остановимся на описании улицы Московской. В конце XIX - начале XX века она значительно преобразилась, приобрела респектабельный облик. Постоянно там проживало относительно немного горожан, большинство приходило на работу или учебу, за покупками. Появление на центральной улице обязывало «одеться почище и понаряднее, и пусть хоть и скромная недорогая одежда, но зато чистая и, по возможности красивая или, как говорили тогда, приличная».
Утром на пустынной улице были видны только фигуры городовых, потом появлялись дворники, шли рабочие мастерских и обслуга учреждений, за ними улицу заполняли «приказчики торговых заведений, спешащие притти к магазину раньше хозяина или его доверенного лица потому, что с открытием магазина нужно быть на месте». Вслед за ними «улица расцвечивается красными, синими, серыми, а иногда и лиловыми платьями девочек учениц разных гимназий, темнозелеными почти черными костюмами учеников реального училища, иногда пробегающими через улицу учениками Мужской гимназии в серых костюмах и таких же фуражках с белыми кантами. Все это разнообразие костюмов учеников, четко определяло принадлежность ученика к тому или иному учебному заведению и облегчало контроль за поведением <…>». Дети малоимущих тоже не появлялись растрепанными или босиком, прежде всего из опасения быть задержанными городовыми, принявшими их за попрошаек, «появление которых на Московской улице безусловно не допускалось». Дети вели себя на этой улице сдержанно, чтобы не лишиться возможности рассматривать витрины магазинов, особенно игрушечных.
Были, однако, мальчики лет двенадцати-тринадцати, которые утром, часов до одиннадцати бегали по улице Московской и громко кричали. Это были продавцы местных газет, они привлекали покупателей заголовками из раздела «Происшествия»: «Кошмарное убийство на Косе, подробности смотрите в газете», «Крушение поезда Рязано-Уральской-железной дороги у ст. Досанг, подробности в газете» и т.п. Газеты можно было купить не только у мальчишек газетчиков, но и «в киосках, которые стояли в укромных, но бойких местах и на других улицах». В тех киосках торговали тонкими книжками с рассказами о похождениях знаменитых литературных сыщиков Ника Картера, Ната Пинкертона, Шерлока Холмса, с героем Конан Дойля ничего общего не имевшим, «со страшными картинками на обложке и с названиями вроде “Чикагский клуб убийц”, “В погоне за бриллиантами”, “Белая смерть” и тому подобными, страшными и леденящими кровь у наивного обывателя историями из мира уголовных событий, в которых сыщик много раз, казалось, находившийся на пороге смерти, всегда побеждал зло и добродетель торжествовала. Эти книги читались всей семьей и порой зачитывались, как говорится, до дыр».
Цвета платьев в разных гимназиях отличались: темнокрасные, почти бордовые в Мариинской, темносиние в гимназии Шавердовой, серые в гимназии Пальцевой, лиловые у Вучетича, темнозеленые у Никифоровой.Передник, однако, везде был черного цвета, в теплое время носили маленькую соломенную шляпку. Ученицам не разрешали иные прически кроме кос; стрижки, завивки, обувь на высоком каблуке были под запретом. В приходских училищах ученическая форма не была обязательной, но и там родители старались одевать девочек в коричневые платья с черным фартуком, мальчиков в вигоневые серые брюки и рубашки. Форменную одежду носили также преподаватели учебных заведений и чиновники. Среди покупателей магазинов на улице Московской можно было встретить и скромно одетых женщин в платочках, и купчих, и стесненных в средствах «дам из общества». Иногда в магазины приходили молодые работницы рыбных промыслов, они были хорошо одеты, имели деньги, но очень стеснялись, что проявлялось в робости или наоборот развязности поведения. В астраханских магазинах можно было встретить армянок, реже татарок, но калмычек и казашек среди покупательниц не было. Представители среднеазиатских народов, казахи и калмыки предпочитали не новые магазины с зеркальными витринами, а старые азиатские лавки, которых в городе было много. Приемы торговли, рассчитанные на несведущих «степняков», описаны в главе, посвященной улице Соборной. Цены в устроенных по-новому магазинах снижали только во время распродаж (дешевые распродажи, или «дешовки»).
В толпе покупателей магазинов можно было встретить чиновников в форменной одежде, хорошо одетых врачей, адвокатов, думских деятелей, купцов новой формации, а также «личностей в долгополых сюртуках и одетых попроще». Ученики обычно посещали писчебумажные магазины, книжные, игрушечные, реже кондитерские, в остальные ходили, если посылали родители.
Покупателей в конце XIX - начале XX вв. не зазывали и не затаскивали в лавку, их привлекали мастерски оформленные витрины магазинов. В мануфактурном Русском магазине в доме Агамжанова (не сохранился), против дома губернатора, в одной витрине были изящно драпированы и уложены разных цветов и фактур сукна, в другой — разложены и развешены шелка, атласы, батист, лен, кисея, маркизет и другие легкие ткани. В том же доме, в витрине магазина Русских и Иностранных вин Хечумова, благодаря особой подсветке, выделялась пирамида бутылок разнообразных вин, рядом стояли коньяки. Торговля водкой осуществлялась в так называемых «монопольках», то есть казенных магазинах водочного завода. Подолгу задерживались прохожие у витрины ювелирного магазина Алишоева и Ко, вечером для ее освещения использовалось электричество. Новая укладка товара производилась не реже чем через семь – десять дней, что не только привлекало покупателей, но и предохраняло товар от выгорания. Витрины особым образом оформляли к праздникам, на Рождество выставляли украшенные елки. Дети часами могли стоять, рассматривая не всем доступные игрушки. Предприниматели живо откликнулись на начало Мировой войны. Витрина магазина «Граммофон» в доме Багирова демонстрировала игрушечную палатку с отвернутым краем. Зрители видели лежащих в палатке на кроватях забинтованных «раненых» кукол, около них стояли куклы в костюмах сестер милосердия с красными крестами на груди и в косынках и куклы врачи в белых халатах. Рядом в повозке с игрушечной лошадкой лежали забинтованные куклы, куклы санитары несли раненого, на игрушечной мачте висел флаг красного креста. Спустя шестьдесят восемь лет об этом вспоминала супруга Г.Э. Гибшмана, Алевтина Семеновна, одиннадцатилетней девочкой часами стоявшая около нее. Не меньшее внимание уделяли владельцы вывескам, пестревшим на уровне первого этажа.
В летние дни перед наступлением сумерек по улице, начиная со второго квартала, прогуливались нарядные девушки, молодые женщины и молодые люди. Зачастую это были мелкие чиновники, приказчики, швеи, то есть люди небогатые, но, «собираясь на прогулку в город, парк, сквер и т.д., старались одеться красивее <…>, поэтому гуляющая публика на Московской улице, в театрах и других местах была очень нарядной». Женские и девичьи наряды по большей части были однотонными «со множеством всевозможных оборочек, беечек, кантиков, складочек и тому подобных отделочных элементов, вплоть до кружевных всевозможных вставок, а некоторые в платьях из тончайших тканей, одетых на шелковые чехлы разного цвета, с красиво причесанными волосами, в широкополых шляпах и красивой обуви, особенно вечером при электрическом свете фонарей выглядели прямо таки красавицами». Очень привлекательно выглядели молодые люди «в светлых пиджаках с темными брюками или костюмах с жилетами, в соломенных небольших шляпах и подчас даже с тросточками, у которых наболдашники были под серебро».
От комаров спасались гвоздичным маслом из местных аптек и аптекарских магазинов. «Маленький флакон гвоздичного масла стоимостью в пять копеек надолго избавлял от комаров <…,> и вот поэтому гуляющая публика и благоухала запахом гвоздики, без которого и гулять было бы невозможно от спада воды и до похолодания». Улица пустела около десяти часов, когда в Губернаторском саду умолкал оркестр. Ненадолго около полуночи она снова оживлялась, по ней шли или проезжали на пролетках люди, возвращавшиеся с представлений в Зимнем театре или после вечера в Народной аудитории в здании Городских учреждений.
Купцы разных национальностей работали в условиях жесткой конкуренции, «и каждый из них показывал перед другими владельцами магазинов свою порядочность, готовность услужить и главное честность по отношению к покупателю». «Владельцы магазинов «купцы» и их служащие составляли своеобразный мир, со своими интересами, взглядами, суждениями и понятиями», исключавший панибратские отношения между хозяином и служащим торгового заведения. Обанкротившийся предприниматель после соответствующего судебного решения отправлялся в арестное помещение для неисправных должников, или «Яму» в здании Астраханского городского полицейского управления. Взаимодавец обязан был оплачивать содержание должника, если внесение кормовых денег прекращалось, должника выпускали на свободу. «Но мстительный взаимодавец вновь вносил кормовые деньги <…> с помощью судебного исполнителя хватал должника и помещал его опять в “Яму”».
Преподавателей Шавердовской и Мариинской женских гимназий, Реального и городского училищ Г.Э. Гибшман характеризует как интеллигентных и воспитанных людей, которые «не теряли присущих им черт ни при каких обстоятельствах». Среди них были те, кто честно исполнял обязанности и ничем из своей среды не выделялся, «но были и такие люди, которые оставили заметный след не только в истории улицы, но и всего города <…>». К их числу он относит членов Петровского общества исследователей Астраханского края педагогов А.Ф. Мюллера, Н.П. Малешевского, К.Н. Малиновского, В.Н. Виноградского.
«В присутственных местах /учреждениях/ соблюдалась чистота, порядок и тишина говорили вполголоса, ходили тихо <…>. Высшее начальство у себя в кабинете курило /на то оно и начальство/ и если находило нужным, то какого-нибудь знатного посетителя угощало папиросами или сигаретами, что было редко, в Астрахани сигареты были не входу. Женщин в присутственных местах не было не только среди чиновников, но и среди обслуживающего персонала, уборка тоже производилась мужчинами. Обстановка в учреждениях городского самоуправления была свободнее, «это не удивительно: самое главное начальство городской голова, избирался на определенный срок и был зависим от депутатов думы, которые в свою очередь, так же избирались методом баллотировки <…> и хотя избранный из среды депутатов Городской Голова, как правило был из среды так называемых деятелей и человеком состоятельным, но критики депутатов он боялся потому, что это могло отразиться на его репутации и в свою очередь подорвать доверие к денежным делам. Поэтому начальство Городской думы и ее отделов было гораздо доступнее, чем из казенных присутственных мест к простым гражданам и их нуждам».
Г.Э. Гибшман упоминает городских голов А.А. Сапожникова, спасавшего город от наводнения 1867 г., Н.И. Плотникова, построившего свой Зимний театр, А.А. Репина в связи с историей городской библиотеки. Следует отметить, что свою библиотеку Астрахани завещал не городской голова А.А. Репин, как пишет Г.Э. Гибшман, а уроженец Астрахани Иван Акимович Репин.
На балкон в думском зале в здании городской учреждений могли приходить «желающие слушать ход заседания и выступление депутатов», через сторожа можно было послать записки с предложениями и замечаниями, однако выкрики и словесные замечания думским деятелям были запрещены. В зале присутствовали репортеры местных изданий, ход заседаний широко обсуждался в печати, «Дума к этим обсуждениям относилась с полным вниманием».
«В дни праздников постоянно в большом Думском зале устраивались для народа с недорогими входными билетами балы, маскарады, елки и т.д.».
«Астраханские краеведческие чтения»
© А.Н. Алиева, ГБУК АО «Астраханский музей-заповедник»
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич
