Смутное время и Астрахань

В декабре 1610 г. служилыми воинами из касимовцев был убит «Тушинский вор» – Лжедмитрий II. Начался завершающий этап Смутного времени.

События предшествующие хорошо известны. Напомним их вкратце. В первых годах XVII столетия во владениях короля польского появился человек, рассказывающий, что он никто иной, как царевич Дмитрий Иванович, спасшийся от расправы. И до поры скрывавшийся в Угличе. Король Сигизмунд не решился на открытую поддержку авантюриста, но дал тому возможность обратиться к западнорусским магнатам, запорожцам и шляхте. Осенью 1604 г. войско самозванца было разбито под Добрыничами. Лжедмитрий бежал в Путивль, и казалось, его планам конец, но юго-восточные и южные земли Московской Руси восстали против Бориса Годунова.

20 июня 1605 г. самозванец торжественно вступил в столицу. А 21 июня был венчан на царство в Успенском соборе. Но политика самозванца (по существу – поддерживавших его бояр и интервентов) вызвала разочарование в массах, а потом и сопротивление. 17 мая 1606 г. Лжедмитрий был убит восставшими москвичами. На царство был избран Василий Шуйский. Однако и действия новой администрации не удовлетворяли народные массы – вспыхивает крестьянская война, известная как восстание Ивана Болотникова. Восстание смогли подавить только к октябрю 1607 г. Но уже летом того же года, на Северщине, объявился новый «Рюрикович» – Лжедмитрий II. Тоже «спасшийся», на сей раз и в Москве. Войска «тушинского вора» были ещё значительнее сил его предшественника; кроме отдельных отрядов из магнатского воинства, шляхты и запорожцев с ним были и крупные княжеские дружины, крестьяне и посадские. Войска самозванца осадили Москву и захватывали ближайшие города и крепости (этот факт говорит о значительности сил). Однако и новый царь оказался непопулярным, ни в среде знати, ни в народе. В стране начинает нарастать сопротивление. Шуйский в феврале 1609 г. заключил союз со Швецией и при помощи шведских войск освободил Верхнее Поволжье. К августу того же года он подошёл к Москве. В сентябре Сигизмунд III переходит границу и осаждает Смоленск. В июне 1610 г. к Москве подошло войско под командованием гетмана Жолкевского. Русско-шведская армия была разгромлена под Клушино.

17 июля к власти пришла «Семибоярщина». А через месяц ими был заключён договор о приглашении на русский престол королевича Владислава. В ночь на 21 сентября в Кремль вошли польские войска, начался период польского засилья. Глава рязанского рыцарства – Прокопий Ляпунов – начал собирать войско. Вскоре к рязанцам присоединились Нижний Новгород, Муром, Суздаль, Владимир, Касимов, тушинские отряды, возглавляемые Трубецким и Заруцким. Это было первое ополчение. Но летом 1611 г. Ляпунов погиб, а отряды ополчения разбрелись «по домам». «Тушинский вор» к тому времени был мёртв, но «свято место …», и уже 23 марта объявляется третий («чудом спасшийся») претендент на имя Дмитрия Ивановича – «Лжецарь Матюшка» (Лжедмитрий III), которого поддержали казаки. Псков же то признавал, то не признавал новоявленного «царя». В сентябре в Нижнем Новгороде формируется Второе Ополчение, организатором которого был земский староста, купец Козьма Минин. Командовал ополчением князь Дмитрий Пожарский. Москва была освобождена в октябре 1612 г.

Дальнейшие события «Смуты» нас уже интересуют мало. Интересно нам участие Заруцкого в первом ополчении. Интересен и факт признания им и Трубецким (2 марта 1612 г.) Матюшки. Лжедмитрий III 20 мая был схвачен псковичами и выдан Москве.

Заруцкий вместе со своей женой (вдовой «Тушинского вора») Мариной Мнишек бежит в Астрахань. Что вынудило Заруцкого бежать именно под защиту астраханской твердыни? Позиция астраханской администрации, гарнизона, горожан представляется странной; с одной стороны – явное невмешательство, с другой – укрывательство мятежника, да ещё с вдовой самозванца и его же (самозванца) сыном (!).

Воеводой в Астрахани был в то время Иван Дмитриевич Хворостинин. Семья Хворостининых интересна своими политическими симпатиями: Иван Дмитриевич возглавит бунт против московского правительства Шуйского, его родной брат – Юрий, возглавил посольство от тушинцев к Сигизмунду, а потом и вовсе перебежал к королю. Иван Андреевич Хворостинин – кузен астраханского воеводы, автор книги «Словеса дней, и царей, и Святителей московских», тоже выступал против Шуйского, за что и был сослан в монастырь. Известно из его повести и неприязненное отношение к новой династии. Хворостинин считает их роднёй Рюриковичей лишь по женской линии, да и то не близкой. Иными словами, Заруцкому Астрахань вполне могла представляться надёжным убежищем. Во всяком случае, явного противодействия его приходу в городе не было. Да и потом, после убийства воеводы, астраханцы проявляют колебания, стрельцы, посад и часть ногайских беков продолжает поддерживать Заруцкого. Известие о продвижении к Астрахани войска под командованием воеводы Одоевского резко меняет настроения – против Заруцкого поднимается и посад, и стрельцы, в результате чего он вынужден бежать из города.

При всём том, отношение к Заруцкому не было однозначным. В письме от донских казаков, датированным в «Актах Исторических» 17 мая 1614 г. и адресованном «Великому и славному рыцарскому Волжскому, Терскому и Яицкому войску» говорится о Заруцком следующее:

« … и мы к вам, господа, послали его царские грамоты, ко всему войску, и в Астрахань, и к Заруцкому, и ко всем чином Росийского Царства и Московской области…».

Когда это письмо было написано, Заруцкого в Астрахани уже не было:

«И мая, 12 день вор Ивашко Заруцкий и Маринка с выбледком и с воры с Волскими с атаманы и с казаки, и с своими воры с дворовыми казаки, и Астраханскими воры, с стрельцы, которые к ним прибрались, бежали из Астарахани ночи, и стали верх по Волге, на Нагайской стороне, на Малой Болде».

Так говорится в отписке стрелецкого головы Хохлова Одоевскому и Головину от 30/31 мая. Далее, в той же отписке повествуется, что многие от Заруцкого отошли, и «целовали крест». Говорится так же о заслонах по рекам, из астраханских стрельцов.

В записке, написанной между 3 и 17 июня, тот же голова пишет о мерах, которые принимались им для того, чтоб не допустить бегства Заруцкого из Астрахани. В этой записке Хохлов излишне многословен. Да и понятно! Меры, принятые им, оказались недостаточными – на астраханцев надежда была напрасной.

В том же месяце Одоевский и Головин (уже астраханские воеводы) докладывают о разорении, которое причинили городу «Ивашка и Маринка» (вдвоём?). Причём настолько серьезно, что воеводы посылают за продуктами отряд стрельцов.

Часто в историографии, благодаря укоренившейся традиции, и удобному для «патриотов» взгляду на историю, Заруцкий рисуется как однозначно пропольски настроенный тип. Однако в документе – хронике «О посылке князя Михаила Васильевича Шуйского в Немцы» говорится:

«И Московского государьства бояре и воеводы князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой да князь Дмитрей Михайлович Пожарской, да Иван Заруцкой, да Козма Минин со всеми ратными людми, прося у бога милости и у пречистые богородицы и у всех московских чюдотворцов, и встретили его, гетмана Хоткеевичя, под Москвою у пречистой у Донской, за Москвою за рекою, и был с ними бой велик зело. И божиею милостию, на том бою поможе бог Московского государьства бояром и воеводам и ратным людем, многих польских и литовских людей побили и языки поймали, и запасы все от них отбили. И он, гетман Хотъкеевичь, пошел от Московского государства опять в Литву с великим срамом, не учиня московским сидельцом нисколько помочи».

Как видим, Заруцкий не перебежал тотчас к Ходкевичу. Что представлял собой Иван Заруцкий – серьёзный вопрос. Вопрос не столько его личных устремлений, сколько ситуации. Заруцкий – авантюрист? Несомненно. Но при желании в эту категорию можно зачислить и Сида «Воителя», и Георгия Саакадзе, и Афанасия Никитина.

При внимательном разборе источников складывается несколько рабочих гипотез:

Гипотеза А – Хворостинин, придерживаясь традиционно семейной, «антишуйской», ориентации, и судя по дошедшим документам, был неплохо осведомлён о ситуации в центре. И предпочёл выжидать.
Гипотеза Б – Астраханские посадские и низы ведут себя пассивно. Годы смуты воспитали в людях способность смотреть на чехарду власть имущих, что называется, сквозь пальцы. Разумеется, пока не задевались их, горожан, интересы.
Гипотеза В – Стрельцы гарнизона к моменту появления Заруцкого были настроены либо как астраханцы, либо благожелательно к нему, Заруцкому.
Гипотеза Г – Разглагольствования авторов отписок о приносе Заруцким вестей, о том, что в Москве литва сидит, не стоит воспринимать близко к сердцу; это могло подействовать на самые низы, в силу оторванности от дел города и страны, плохо представляющих политическую ситуацию. На городское управление, стрелецких командиров и воевод эти «известия» вряд ли бы подействовали.
Гипотеза Результирующая – отсюда можно сделать и вывод, что Астрахань отнюдь не поднялась единодушно на «воров». Город, блюдя в первую очередь собственные интересы, не лез в драку, а выжидал.

В противном случае трудно объяснить разнузданное поведение сторонников Заруцкого, и то, что он со значительным отрядом сумел уйти из города. Астраханская крепость как раз к тому моменту была не из тех, из которых можно было бы легко уйти. Иначе не объяснить и следующее – как гарнизон, который только что не смог воспрепятствовать бегству «вора Ивашки», вдруг оказался в состоянии выставить заслоны по рекам (?). А в нашем краю их немало. В отписках говорится о заслонах, составленных именно из астраханских стрельцов.

Вывод напрашивается сам собой – Астрахань ведёт себя как типичный средневековый город: блюдёт, в первую голову, собственные интересы. Поведение астраханцев далее так же объяснимо – что дальше? Какой следующий «царь»? И только убедившись в крепости центральной власти, город начинает служить ей «верой и правдой».

«Астраханские краеведческие чтения»

Фото: ru.wikipedia.org