Современное развитие отечественной науки возрождает и реабилитирует интерес к национальным и культурным традициям, их воплощению в материальных объектах и памятниках. Развивается новое направление исторических исследований – некрополистика, объектом которой является погребальная традиция конкретного региона, предметом – кладбища (некрополи), их описание, изучение и сохранение.
Вопросы, связанные с изучением астраханского некрополя, практически не исследовались, что, видимо, связано с тем, что основной массив дореволюционных данных был уничтожен в Советское время. Однако, в последнее время наблюдается тенденция возрастающего интереса к самому некрополю и его истории.
Целью данной статьи является освящение истории Астраханского некрополя в период с 1918 до начала 1930 гг., достаточно полно отраженный в большом количестве архивных источников. В исследовании использовались такие архивные материалы, как годовые отчеты Астраханской конторы кладбищ, переписка о городских кладбищах подотдела благоустройства, материалы вышестоящих инстанций, направленные руководству Астраханской конторы кладбищ, а также материалы полевых исследований. По архивным данным, к середине 20-х годов XX в. общая территория астраханских кладбищ составляла 68, 12 гектаров и делилась на православное, лютеранское, католическое, старообрядческое, сектантское, армянское, еврейское, персидское и мусульманское кладбища. Первые пять из них находились в непосредственном административном и хозяйственном ведении Губернского отдела местного хозяйства (далее - ГОМХ), остальные в 1918 г. были переданы Исполнительным комитетом городского совета народных депутатов на попечение соответствующих общин верующих.
Ответственным лицом за имущество, порядок и благочиние на кладбищах являлся смотритель кладбища. В рассматриваемый период смотрителями астраханских кладбищ были А.Л.Токарев, И.А. Янин и В.Д. Синицин, сведения о которых достаточно скудны. Александр Леонтьевич Токарев упоминается в первых документах указанного периода как смотритель кладбища. Сохранилась его записка в подотдел благоустройства, написанная четким, каллиграфическим почерком, где он представляет отчет о состоянии кладбища, расположенного в ограде Покрово-Болдинского монастыря. Из записки видно, что в 1924 г. на указанном кладбище находилось 40 склепов и могил, над шестью склепами были надстроены часовни, а на остальных поставлены памятники, которые к тому времени уже начали разрушаться. Интересен тот факт, что в сентябре 1923 г. смотрителем было разрешено могильщику Обухову захоронение в склепе Догадиных их родственницы. Карьера этого человека закончилась неудачно. Первое замечание о служебных злоупотреблениях А.Л. Токарева поступило Губрокурору 21 декабря 1923 г., и с того времени велось дознание и расследование дела до 23 января 1924 г. После чего приказом №9 от 29 января 1924 г. смотритель кладбища был отстранен от занимаемой должности. В ходе прочтения другого документа, направленного следователю астраханского Губсуда, выяснилось, что Токареву вменялось в вину тайное изготовление кладбищенских памятников с использованием материалов, хранившихся в недействующей к тому времени дореволюционной мастерской.
На его место временно исполняющим обязанности был назначен И.А. Янин, который являлся уполномоченным по очистке города. Однако уже в феврале 1924 г. из подотдела благоустройства отправлено обращение в Управление делами ГОМХ, где на должность смотрителя кладбищ предлагался Владимир Данилович Синицин, имевший рекомендации от Губкома на данную должность. В более ранних документах Синицин В.Д. упоминается как сотрудник (агент) жилищно-земельного подотдела Губернского коммунального совета. До конца рассматриваемого нами периода во всех документах смотрителем кладбищ указывается именно Синицин.
В его руках сосредотачивалось управление всеми сторонами функционирования кладбища. В функциональные обязанности смотрителя входило составление плана кладбища с описью и маркировкой на нем всех важных с историко-культурной точки зрения памятников, склепов и часовен. Кроме того, именно на его имя писались прошения о разрешении захоронения умерших. В инструкции для смотрителя прописываются и другие его обязанности: «Вывешивать на дверях конторы плакат с указанием времени работы конторы, а также должно вывешиваться объявление об оплате, установленной п\отделом Благоустройства на все случаи пользования или рабочей силой их; в часы занятий смотритель дает гражданам необходимые справки по кладбищам, принимает деньги за пользование могилами, склепами и прочее, выдает квитанции в получении денег; по окончании дня смотритель ведет запись в приходно-расходных книгах, в установленные сроки сдает выручку в кассу Финотдела» и т.д.
В обязанности смотрителя входило ведение отчетности о состоянии подведомственных ему кладбищ. В государственном архиве Астраханской области сохранился один из таких отчетов, из содержания которого мы можем судить о состоянии кладбищ в середине 20-х гг. XX в. В нем Синицин писал: «Доношу, что кладбища в настоящее время находятся в самом хаотическом состоянии, так что ремонтов за все революционное время никаких не проводилось – все пришло почти в негодность и многое растащено. Критике не подлежит только одно еврейское кладбище. Оно приведено в порядок лучше, чем в дореволюционное время общиной с того момента как и каким-то образом оно было отдано под покровительство и в ведение самой общины». Смотритель сообщал и то, что Армянское кладбище ремонтировалось общиной армян, строилась новая каменная ограда, на Лютеранском и Католическом кладбищах, по его данным, благоустройство не осуществлялось.
Смотрителем отмечалось, что самое худшее состояние имели православное и старообрядческое кладбища: «На русских кладбищах разрушена и утащена в революционное время ограда, и вход в настоящее время имеют со всех четырех сторон. Так, что даже дает возможность заходить бродячему скоту. И повергаются лишению железа с крыши часовен и других кладбищенских предметов, превышающих всякую норму, так что укараулить такую большую площадь в версту и более одним ночным сторожем […] невозможно. А близ находящиеся частные мастерские у ворот по выделке памятников и прочих кладбищенских реликвий невольно наводят на мысль, где они берут и из чего же они работают весь революционный период до настоящего времени, исполняют заказы по всем отраслям заказов, ибо привоза материалов по выделке памятников нет».
Из доклада смотрителя кладбищ видно, что некрополь в советское время находился в крайнем запустении. Об этом свидетельствует и другой документ - «Об организации мастерской могильных реликвий при кладбищах», направленный в Астраханский губисполком. Автор документа - заведующий Губернским отделом местного хозяйства Панфилов - видел две причины подобного состояния кладбища: первая – хулиганства и хищения, вторая – отсутствие во время революции определенного ведомства, которое занималось бы проблемами кладбищ. Вследствие чего «стены местами разрушены, кирпич от них местами растаскан. Кладбища стали доступны со всех сторон и конному и пешему, а это, в свою очередь, еще более способствовало хищениям не только мелких предметов, но и таких, как памятники, площадки и прочее».
Кроме того, автор упоминает о мастерской при кладбище, по-видимому, существовавшей до революции, в которой изготовлялись памятники, венки и прочее, что автор назвал «вещами могильного обихода». Было отмечено, что на средства, получаемые от заказов, не только возводилась новая и ремонтировалась старая ограда, но и содержался обслуживающий кладбища штат до 40 человек. Кроме того, на доходы от мастерской были возведены на кладбищах два каменных дома, устроены два чигиря для полива насаждений, содержался большой состав лошадей. В указанное время, как отмечал Панфилов, кладбища с трудом содержали лишь минимальный штат, который был «не в состоянии полностью охранять кладбище, а отсюда и сейчас идут кражи памятников и венков».
Как полагал автор этой докладной записки, для улучшения состояния кладбища необходимо было закрыть частные мастерские и воссоздать мастерскую при кладбище, которая, по мнению заведующего Губернским отделом местного хозяйства, должна была дать определенный доход для осуществления ремонтных и восстановительных работ и исключила бы произвол ценовой политики частников.
На основании архивных источников удалось установить, что на 1 января 1924 г. штат кладбища состоял из смотрителя, канцеляристки, 4 могильщиков и ночного сторожа, а на армянском, лютеранском и католическом кладбищах было по одному могильщику сторожу, подведомственному смотрителю кладбищ. Могильщиками на православном кладбище были: Обухов Иван Сергеевич, Стариков Степан Никанорович, Лазарев Семен и Осыченко Иван. Могильщиком на армянском кладбище был Пикалов Андрей Георгиевич, на лютеранском – Май Иван Карлович.
Итак, в ходе исследования выявлено, что в 20-е гг. XX в. площадь Астраханских кладбищ была больше, чем сегодня, и делилась на девять частей. Всю эту территорию обслуживали 8-10 человек под руководством смотрителя, который, в свою очередь, был подотчетен Губернскому отделу местного хозяйства. Состояние кладбищ в общем уже в те годы было удручающим, хотя некоторые его части (еврейское и армянское) поддерживались общинами верующих.
Практическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы в обобщающих работах по историческому краеведению, некрополистических изданиях, специальных работах по культурологии и другим.
Постижение исторического опыта погребальной культуры важно потому, что в современном российском обществе присутствует стремление к обретению утраченных ритуалов прощальных церемоний, поиску и приведению в порядок забытых могил предков, тяга к возрождению старинных архитектурных форм надгробий. Изучение этого наследия прошлого может дать достойные примеры для подражания и облагородить данную практику.
«Астраханские краеведческие чтения», выпуск VII
© К.А. Ефимцева, ФБГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич
© Фото: AST-NEWS.ru
