Цвет в исторической среде Астрахани

Человек любой цивилизации имеет представление о цвете, а современник непременно вспомнит школьный шаблон «Каждый охотник желает знать…». Далее идет перечисление семи цветов, подразумевающее исчерпывающие данные по этому вопросу. Однако тончайший инструмент – глаз художника, способен воспринимать шкалу в три миллиона оттенков! Цветовое восприятие мира – это дар, который надо нести с благодарностью. Утверждая, что цвет – ничто, представьте этот прекрасный мир в угнетающем монохроме…

Связан ли цвет с повседневной жизнью людей и оказывает ли он влияние на состояние общества и культуры? Определенно следующее сопоставление: в истоках человеческих цивилизаций цветовая шкала имела максимальную яркость и чистоту красок (желтой, красной, черной, белой); на вершинах развития культуры колера приобретали изысканную сложность, малую насыщенность и поэтически-образные названия. В примитивном обществе цвет был непреложной сущностью мира, а в развитом является научной дисциплиной, подразумевающей создание институтов и грамотное внедрение его во все области жизни. Колористика — это современная наука о цвете, развивающая знания о его природе, характеристиках, гармонии, языке и культуре.

Где в этом процессе находится наш город Астрахань? Ближе к началу эволюционного развития человечества или к ХХI в.? Широко ли (даже в среде профессионалов) умение сочетать колера и применять их в архитектуре и дизайне с учетом формы, назначения, контекста, климата, стилевых особенностей? Есть ли единый творец общественного городского пространства в лице городских властей, архитектурного надзора, охраны памятников?

«Цветовая демократия» захватила все улицы города, что вполне отвечает модному принципу эпатажа, но не часто создает какую-либо гармонию. Общественная составляющая нашего города нивелирована настолько, что средний горожанин спокойно принимает все – и серость, и яркость. Излюбленной специей домохозяев стал цвет «вырвиглаз», второе место удерживает «лоскутность» фасадов. При этом параллельно общественной протекает частная жизнь, в которой каждый отдельный человек стремится к статусным интерьерам, автомобилям и одежде, отдавая предпочтение не только форме, но и цвету избираемых предметов. Путешествуя за границу, где цвет в общественном пространстве имеет безусловное значение, россияне восхищаются иным миром.

В исторической части города требуется особые знания и тактичность их применения. Обращаясь к XVI в., представляется Астрахань деревянная. Крепость, слободы, храмы – все замоноличивал серебристо-серый цвет. Казалось бы – угнетающая картина… у иноземцев вызывала непременное восхищение! А все потому, что русские города отличались от тесных европейских «бургов», «штадтов» и «таунов» широтой и раскинутостью. Живописность русского города обуславливалась союзом Божественной природы и человека, ландшафта природного и сотворенного. Серый цвет дерева то блистал на солнце, то темнел при облачном небе, оттеняясь изменяющимся цветом пригородных и усадебных садов, блеском вод рек, ериков, ильменей.

В конце первого полустолетия существования Астрахани масса деревянной слободской застройки оттенилась каменными стенами кремля с возвышающимися башнями. В отличие от суровых фортификационных крепостей верховых городов, Астраханский кремль был приукрашен ценью – разноцветным изразчатым орнаментом. Декором послужил кирпич с поливой из мечетей ближайших татарских средневековых городов. Пискаревский летописец отмечал: «И сделан город безчисленно хорош…а кругом его пояс мраморен зелен да красен, а на башнях тако же». Цветовое разграничение сыграло на видимую функциональность – административная и духовная власть скрылась за толстыми розовыми стенами крепости, а деревянный Посад как прежде растекался вдоль Долгого бугра. Особое пространство малого города в большом создавали каменные шатровые храмы Троицкого монастыря и Успенского собора.

В 1630-х гг. Посад укрыли стены Белого города, внешне подобные кремлевским. Развиваясь и разрастаясь территориально, Астрахань в неизменном цветовом виде существовала на протяжении всего XVII в. Украшались ли чем либо, кроме деревянных лемехов, главки многочисленных приходских деревянных церквей – неизвестно.

Перестройка главенствующего Успенского собора открыла эпоху барокко XVIII в., в течение которого были построены многие каменные храмы Астрахани. Собор внес контраст к бело-розовым стенам кремля, выделившись темным силуэтом. Позлащенные главки гармонировали с накладными золочеными звездами лазоревых куполов. При ближайшем рассмотрении главного храма Астрахани удивляла его яркая полихромность: краснокирпичные стены оттеняли белокаменные детали (наличники окон, сандрики, колонки с капителями, карнизы и т.д.); белые картуши галереи расцвечивали несколько цветов.

За ХVIII в. в низовом городе было построено не менее семи храмов, каждый из которых горел ярким цветом как Богоносная свеча. Требуемый цветовой контраст создавался за счет применения открытого и насыщенного цвета (чаще всего красного кирпича) и белых деталей, выточенных из камня известняк. Городские здания имели свою кожу как все живые существа, обладая неровной поверхностью, получавшейся от нанесения обмазки вручную «под рукавицу». За счет окраски известковыми составами стены приобретали бархатистость, яркость и чистоту цвета. Стиль барокко диктовал контраст и утонченность деталей, однако о ярком образе астраханских барочных храмов архивные документы пока молчат.

В 1809-12 гг. в свет вышли пять альбомов образцовых фасадов, предназначенных для массовой застройки городов на высоком художественном уровне. Определяющими в них были малая этажность, пропорциональность и симметричная композиция, составляемая из нечетного количества окон (3-5-7-9), мезонинов и портиков (или же вовсе без них). Альбомы разослали по всем губернским городам, требуя ежегодной отчетности властей: сколько возведено обывательских строений, по каким именно проектам. Некоторые листы альбомов были раскрашены, показывая желаемую картину. Как правило, цоколи окрашивали в серый (дикий) цвет, а поле фасада покрывали разбелами зеленого, серого или розового цвета. Преобладающими были различные оттенки желтого цвета.

Посетив в 1816 г. быстро строящуюся послепожарную Москву, император Александр I был рассержен… колористической картиной города. Государь рекомендовал нежные тона для окраски домов и заборов: «дикой, бланжевые, палевый и с прозеленью, а каменные могут быть и выбелены». Во все губернские города были высланы дощечки-образцы фасадных колеров, с несколько обогащенной палитрой: белый, палевый, бледно-желтый, желто-серый, дикой, бледно-розовый, разбеленная «сибирка» (зеленый). «Грубыми» и безвкусными для городских улиц считались цвета насыщенные (красные, вишневые, зеленые), темные и… голубые. Однако для частных интерьеров определяющим был только собственный вкус. И образные названия тех изысканных колеров, об истинных оттенках цвета можно только догадываться, звучат сегодня как поэзы, например: красные – цвет адского пламени, базарного огня, московского пожара, бедра испуганной нимфы и веселой вдовы; зеленые – влюбленной жабы и лягушки в обмороке; серые – парижской грязи и лондонского дыма, голубиной шейки и испуганной мыши и т.д.

Полихромность городской среде придавали яркие крыши домов, окрашенные масляными составами по черному железу, защищавшие его от ржавчины. Преобладающие в обывательской застройке тесовые кровли могли красить, а могли и нет. Интересно, что после пожара 1812 г. кровли Москвы предпочитали красить черной сажей. Это мрачное действо потребовало введение пресекающего закона (1818 г.), определившего для крыш три дозволенных колера – красный, зеленый и серый. «Руководство к архитектуре» рекомендовало: «Для окраски крыш красною краскою употребляются чернядь и красная охра; для зеленого же колера: сибирка, ярь медянка и малахит, в смешении с белилами».

Повсеместное покрытие не только деревянных, но и каменных зданий Астрахани воспламенимым и малоэстетичным тесом смущало власти, отчего в 1833 г. был издан специальный государственный указ, регламентировавший на новых строениях крыши железные и черепичные. Однако местное «вредное действие солончаков» сказывалось на них, покрывая железные крыши зеленым мхом, а тесовые подвергая быстрому истлеванию. Многие респонденты Астрахани ХIХ в. упоминали особую белую черепицу, однако таковой становилась обычная черепица после того как ее постоянно проливали известью.

В эпоху Императора Николая I (1825-55 гг.) в городах России «все дома были белые да желтые». Астрахань полностью отвечала этому принципу, однако в середине столетия «модною здесь краской» была именно запрещенная ранее голубая. Настолько же популярен был светло-серый «дикий» цвет, имитировавший камень песчаник. Красоту деталей подчеркивали белым цветом, но обходя законодательный стандарт, горожане изощрялись именно в них: «…у купцов водились с этакими голубыми и желтыми отворотцами, словно лацканы на уланском мундире». Рядовые дома небольшого размера могли не иметь цветового выделения деталей из общей плоскости стены.

Каменные дома могли быть просто выбелены, а деревянным строениям старались придать вид каменных: переносили пропорции и ордерные формы, имитировали конструкции, утяжеляли массу колером «дикий камень». Гоголевский Чичиков, знакомясь с новым поселением на своем пути, заметил, что «город никак не уступал другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных».

Окраску и содержание фасадов закрепляли за домохозяевами, но власти признавали экстерьер городских коридоров важным вопросом городского благоустройства. Каждый вновь назначенный начальник губернии первым делом изъявлял волю в перекрашивании фасадов зданий на центральной площади, а позже строил что-либо казенное и значимое. Попав в губернский город N, герой повести известного русского писателя Н. Лескова был удивлен его «необъяснимым цветом под утиное яйцо (представляется темная малонасыщенная охра)… Откуда же он у вас взялся? - А это нынешний губернатор… в прошлом году перекрасил. Прежде цвета были разные, кто какие хотел, а потом был старичок губернатор – тот велел все в одинаковое, в розовое окрасить, а потом его сменил молодой губернатор, тот приказал сделать все в одинаковое, в мрачно-серое, а этот нынешний как приехали: «что это, – изволит говорить, – за гадость такая! перекрасить все в одинаковое, в голубое», но только оно по розовому с серым в голубой не вышло, а выяснилось, как изволите видеть, вот этак под утиное яйцо. С тех пор так уж больше не перекрашивают, а в чистоте у нас по-прежнему остались только одни церкви: с архиереем все губернаторы за это ссорились, но он так и не разрешил церквей под утиное яйцо подводить».

В городах России, не принявших «Городовое положение» 1870 г., цветовые ограничения фасадов имели место до конца ХIХ в. Однако раскрепощенное реформами Александра II (1855-81 гг.) городское общество расцветило улицы по-новому. Нормополагающий «Строительный устав» внес послабление: «Heвозбраняется расписывать фасады домов и разноцветными красками, с тем, чтобы жители, которые сделать таковую живопись пожелают, означали ее на самых фасадах, к утверждению представляемых». При этом окраску обывательских домов относили к «мелочным исправлениям», на которые не требовалось особого разрешения властей. Общественный вкус «огрубил» колористическую среду, поставив в почет краски насыщенные, темные, контрастные.

Цветовое разнообразие городских улиц всегда определяли не только законодательные акты, но существующие материалы и технологии производства красителей. До недавнего времени при окраске фасадов использовали клеевые составы на основе минеральных красителей, а мастера своего дела - «моляры», прекрасно знали технологию. Минералы растирали на каменной плите с помощью специального инструмента курант, потом порошок разводили в определенных пропорциях с водой, клеем или крахмалом, отчего краски называли клеевыми.

Окончательную отделку в цвете дома приобретали только через год после постройки. Соответствующая статья «Строительного устава» предупреждала обывателей: «Не дозволяется в городах каменные домы, построенные в одно лето, штукатурить снаружи доистечении года от окончании постройки…». Штукатурка придавала зданиям дополнительную теплозащиту и эстетичность. Оштукатуренные поверхности стен очищали и грунтовали мелом под цветную окраску. Белый цвет обеспечивали известь и мел; желтый – охра; красный – черлядь (чернядь, мумия или железный сурик); зеленый – медянка или ярь; синий – голубец или горная синь; черный – сажа. Охра представляла собой землистые или глинистые вещества, окрашенные окисью железа. От качества и пропорций этого неизменного и простого состава получали прочие цвета и оттенки: желтый, красновато-коричневый (жженая охра), грязно-зеленый (празелень), серовато-черный (олонецкая земля), темно-коричневый (умбра). Столярные изделия (окна и двери) окрашивали минерально-масляными составами.

С 1860-х гг. в Астрахани появилась мода на упрощенную отделку фасадов, при которой стены оставались открытыми кирпичными. Тут уже требовался только качественный кладочный материал, а красота фасада достигалась белокаменными (извест-ковыми) резными деталями (наличниками окон, пилястрами, филенками, сандриками и т.д.), контрастными красному кирпичу. К 1880-м гг. фасады делали уже полностью кирпичными, используя для обильного декорирования лекальный или тесаный кирпич. Такие здания нисколько не нарушали природную палитру городов, обогащая их ранее запрещенными насыщенными красными оттенками. Многообразие их и живописность фасадов достигались за счет нюансов цвета кирпича, палитра которого выстраивалась от светло-оранжевого до черно-бурого. На цвет кирпича влияло все – разные партии, зависимые от пластов залегания глины, температуры и времени обжига, всевозможных добавок; разные производители.

Это направление архитектуры получило собственное название «кирпичный стиль». Однако жизнь опережала законодательство, потому как «каменные домы по образцу крепостных построек без наружной оштукатурки» разрешались только обывателям теплого города Киева.

В «Строительном уставе» 1915 г. статья о колерах фасадов была вовсе отменена, оставаясь актуальной только для самой европейской части России – Царства Польского. Она гласила: «Устройство городов, даже относительно наружного вида, составляет один из главных предметов, и потому окраска домов с улицы должна быть производима со вкусом и приятным цветом; всего соответственные для этого цвета: каменный, желтоватый, бледно-зеленоватый и т.п., но ни в каком случае темно-синий, либо темно-красный и никакие яркие цвета; местные власти обязаны иметь за этим наблюдение».

Стиль «модерн» завоевавший передовых застройщиков российских городов, диктовал изысканные сложносоставные цвета. Пастельные колера, как будто выцветшие от времени и солнца, были заимствованы основателями стиля из японских гравюр. В самых лучших зданиях этого времени использовали всевозможные прикладные искусства – витраж, мозаику, скульптуру, имевшие свою цветность и художественную ценность.

В советское время (1917-91 гг.) отношение к исторической среде напоминало синусоиду, изменявшуюся от полного отрицания старого мира до сбережения и восстановления памятников архитектуры и искусства. Многие здания, скульптуры, монументальные произведения этой эпохи сегодня заслуженно причислены к объектам культурного наследия. Для советской архитектуры было характерно следование национальной культуре (15 союзных республик и 21 автономных) и стилю времени (конструктивизм и рационализм 1920-х гг., классицизм 1930-50-х гг., монументализм 1960-80-х гг.). Каждый период, каждый географический и культурный объект имел свои цветовые особенности. Колористическая общность тоже имела место, т.к. диктовалась политикой государства, развитием науки и промышленности.

Созданная в 1930-х гг. Академия Архитектуры СССР укрепила и развила российскую реставрационную науку. Была выработана методика современной реставрации, одним из начальных и главных этапов которой стало исследование и изучение памятника. Сегодня возникает вопрос – нужна ли историческая достоверность окраски каждого конкретного здания или владелец объекта волен выбирать ее сам? Думается, что на этот вопрос есть ответ в самой строительной истории России. Существовала культура, формировавшая высокий вкус профессионалов строительства - архитекторов и гражданских инженеров. В современном обществе тем более нельзя полагаться на «вкусовщину» и «всезнайство» людей, дурно влияющих на общественное пространство города. Однозначно, что на восприятие объекта влияет контекст, однако колористическая история позволяет сделать правильный выбор того или иного цвета. Она заложена во всех окрасочных слоях фасадов и открывает свои тайны (порой совершенно неожиданные) при вскрытии зондажей.

Общих рецептов колористического решения среды однозначно не существует и быть не может. Каждый конкретный случай требует индивидуального подхода, приемлемого только для данного контекста. Достижения современной химической промышленности выработали цветовые палитры с неисчислимым количеством оттенков, не говоря уже о разнообразии красочных составов. Однако это нисколько не решает проблему насыщения среды цветом – наш город колористически нейтрален и апатичен. При этом не только за рубежом, но и в России есть прекрасные примеры цветовых палитр городов. Например, в Москве действует «Московская палитра» из 416 эталонов, в Петербурге – система «Традиционные цвета Санкт-Петербурга» из 40 образцов по NCS (Natural Colour System, международный каталог выработанный Скандинавским инсти-тутом цвета). Интересно, что действующая сегодня питерская система была выработана на основе натурных исследований зондажей группы Е.С. Хмелевской в 1930-х гг. Цветовые эталоны палитры отобразили наиболее характерные цвета фасадов петербургской архитектуры ХVIII в. (барокко, классицизма, эклектики, модерна, конструктивизма, сталинского ампира) – 60-70 гг. ХХ в. Благодаря этой системе на гармоничном сочетании основных, составных и дополнительных цветов достигается композиционное единство среды.

Задача данной статьи не перечислять постулаты и открытия современной колористики, а пробудить интерес к цветовой среде исторического города, какой есть Астрахань. Именно история низового города привлекает туристов, вводя его в перечень уникальных поселений России. Пора прийти к осознанию того, что цвет является неотъемлемой частью архитектурного стиля и предметом охраны памятника архитектуры.

«Астраханские краеведческие чтения»

Фото: humus.livejournal.com