Астраханская городская персидская диаспора складывалась на протяжении нескольких столетий. На рубеже XVIII-XIX вв. она стала играть заметную, а порой определяющую роль в русско-азиатской торговле через Астрахань. Персидское купечество в городе стремительно богатело. К началу 1820-х гг. в центральных на самых престижных улицах (Екатерининской, Московской, Театральном переулке) выросли Гостиные дворы, принадлежавшие богатым персам – Мир Багирову, Усейнову, Яхъяеву, занимавшимся оптовой торговлей с Персией. К этому же времени относится и создание значительного торгового флота, принадлежавшего персам. Те торговые суда, которые еще оставались в собственности российского купечества, находились в бессрочной аренде у персов.
Такая ситуация сложилась в силу того, что российское правительство в интересах сохранения выгодного для нашей страны баланса российско-иранской торговли, всячески покровительствовало персидскому купечеству. Любые споры к произволу таможенных и иных чиновников, как правило, решались в пользу персиян. Практически закрыли астраханские власти глаза и на проблему несоблюдения персидским купечеством гильдейского законодательства.
Не последнюю роль в реализации покровительственной политики играли геополитические планы российского правительства. В персидских купцах (и кстати весьма оправданно) видели агентов российского влияния в странах и государствах Прикаспия. Через определенные экономические преференции Санкт-Петербург надеялся создать почву для распространения своего политического влияния в регионе.
Поэтому, когда в 1823 г. российское Министерство финансов обнаружило, что по сравнению с 1822 г. в Астрахани сократилось число купцов, записавшихся в купеческие гильдии, многие из которых переписались в мещанство, Астрахань как форпост российской внешней торговли, город с вековыми купеческими традициями, оказалась в центре внимания правительства в связи с подготовкой гильдейской реформой (Манифест о которой будет подписан 1 января 1824 г.), которая предполагала изменить систему гильдейского обложения и существенно пополнить российскую казну.
В этой ситуации в министерстве собирали сведения о количестве гильдейского купечества в регионах. Сведения из астраханской Казенной палаты показали, что по сравнению с 1822 г., 47 гильдейских купцов в Астрахани переписались в мещане. «Объявленные» купеческие капиталы уменьшились более чем на полмиллиона рублей с 1 993 065 руб. до 1 440 950 руб. Министр финансов просил астраханского губернатора сообщить причины этого и, через городскую и земские полиции, опросить бывших купцов о причинах их перехода в мещане.
Астраханский губернатор И.И. Попов в свою очередь поручил астраханской Думе «войти немедленно в рассмотрение причин непомерного перехода купцов в мещанское звание». Губернатор настоятельно просил выяснить причины этих переходов:
«…от упадка ли торговли и недостатка в обращении денежных капиталов, или не кроется ли при сем случае какое-либо злоупотребление, доставляющие может быть способы не несущих гильдейских повинностей пользоваться присвоенной купечеству торговлей, изложив о всем оном подробное и обстоятельное мнение на соображении местных обстоятельств основанное».
Дума в сентябре 1823 г. ответила губернатору. В своем рапорте гласные сообщали, что причина массового перехода астраханских купцов в мещане состоит в «нарушении законного по торговле равновесия, то есть не несущие никакой ни личной ни имущественной повинности или несущие малую, свободно преступали предписанные им законом пределы». Такие лица «пользуются невозбранно правами торга обширнейшего, предоставленного обложенным гораздо значительнейшими повинностями». В результате и добросовестно платившие гильдейские сборы российские купцы пришли к выводу о допустимости обхода сословного законодательства и стали выходить из купеческих гильдий, переписываться в мещане, сохранив при этом характер своей торговли.
Гласные Думы особо отметили в своем рапорте, что «…нарушение прав торговых в высшей степени замечается относительно торгующих в Астрахани и через оную внутри России персиян». Последние приезжали в Астрахань, подолгу проживали в ней, отправлялись по торговым делам во внутреннюю Россию, не имя никаких удостоверяющих их право на осуществление торговли документов – «персидские подданные от своего правительства, а российские из вновь приобретенных от Персии провинций и Грузии, от местного начальства». Или документы, если они даже имелись, были безнадежно просрочены.
Персияне – и подданные российской короны и подданные персидского шаха, свободно торговали оптом и в розницу в Астрахани, на Нижегородской ярмарке, в обеих столицах и других городах Российской Империи. Товары для реализации они или сами привозили из-за границы или, «и того не позволительнее, купленные у своих одноземцев при порте, ни в посредствующие руки российского купечества, как бы для блага и поддержания отечественной торговли, следовало, не прямо в руки потребителей и обратно покупая и российские и европейские иностранные товары внутри России и в Астрахани у разного звания людей без различия гильдий отправляют в Персию или продают другим своим единоверцам для такого же отправления или для мелочной распродажи в самой Астрахани».
Еще одним нарушением российского гильдейского законодательства со стороны персиян в Астрахани были случаи, когда они записывались во временное второй или третьей гильдии купечество, занимались оптовой торговлей (отправляя за границу и получая оттуда значительные партии товаров) которая была запрещена для купцов этих гильдий.
Городская Дума также довела до сведения губернатора, что Казенная палата в отношении персиян также допускала значительные «послабления». Прежде всего, чиновники палаты, без обращения к вышестоящим властям Империи самостоятельно решали вопросы о предоставлении российского подданства тем персидским купцам, которые направляли туда прошения. Точно также, без оповещения городской Думы, палата самостоятельно решала вопросы о записке персиян в купеческие гильдии. В результате для персов создавалась возможность свободно, в любое время приезжать и уезжать из города, без объявления об этом в Думе (как следовало поступать в соответствии с российским законодательством), часто не заплатив долги и трехгодичную подать в пользу городской казны.
Также крупные персидские купцы, проживавшие в городе длительное время, нанимали для розничной торговли своих земляков и выдавали доверенности, не оформленные должным образом в Магистрате или в ратуше в Астрахани, а засвидетельствованные в Московской или Санкт-Петербургской гражданских палатах. В результате, когда возникали какие-либо претензии по торговым операциям со стороны российских купцов к персам, те просто игнорировали требования и настаивали на разбирательстве в столицах, что было очень дорого и практически нереально по временным затратам. На эти нарушения губернские власти также закрывали глаза. Умело пользовались персидские предприниматели и различными оговорками о незнании русского языка и российских законов, что позволяло добиваться «разных снисхождений по торговле».
Усилению роли персидского купечества в астраханской торговле способствовало и увеличение числа судохозяев среди них. И российско- и персидско-подданные купцы «начали приобретать покупкою и за долги большие мореходные суда, шкоутами именуемые». Кроме того, в очередной раз уклоняясь от налогового обложения, персы строили суда на астраханской верфи, а в документах указывали, что лишь ремонтировали старые, купленные в верховых волжских городах.
Количество судов, принадлежавших персиянам увеличивалось год от года. В 1824 г. через астраханскую таможню в Россию пришло 123 судов с товарами (некоторые суда в навигацию делали несколько рейсов), из них 84 принадлежали персидским купцам (ленкоранским, тавризским, казбинским, рящинским, ширванским, лангарутским, мазендаранским, зинзилинским, ардебильским, бакинским, шемахинским и астраханским).
Увеличивалось персидское судовладение и за счет аренды и фрахта персидским купечеством судов у русских и армянских купцов. Причем, арендные договоры составлялись с большим ущербом для владельцев: «… пользуясь расстроенным положением русских судохозяев, нанимают (персы) у них суда даже без обязательства отвечать в случае потери оных и на сих судах как на собственных отправляют также товары свои и чужие, получая за фрахт сих последних часто вдвое более против того, что за наем судна сами заплатили».
Все перечисленные обстоятельства, связанные с торговлей персидского купечества в Астрахани, по мнению городского головы и гласных и стали основной причиной отказа российского купечества от крупных внешнеторговых операций. В результате, «…русские природные купцы … приходят постепенно в истощение и, наконец, разоряются совершенно или в необходимости находятся искать средства поддержать себя уклонением от повинностей злоупотребительным в то же время продолжением прежней своей торговли, ибо без дальнейших доказательств само собою становится ясно, что российский астраханский купец платящий капитальные деньги, равно как и другие подати и повинности, обязанный при том нести Городовые службы и торговать не иначе как с ограничением права по той гильдии, в которой записан, при всех усилиях своих не имеет никакой возможности получить от торговли своей таких выгод, какие одинакового с ним состояния персиянин, не несущий никаких, ни личных, ни вещественных повинностей и пользующийся при том неограниченным правом торговли всех трех гильдий, получать может».
Так многословно объяснялись обстоятельства, которые привели к резкому сокращению числа гильдейского купечества в Астрахани накануне проведения гильдейской реформы 1824 г. Многочисленные нарушения персами российского торгового и гражданского законодательства при попустительстве региональных и центральных властей привели к доминированию этой группы предпринимателей в русско-азиатской торговле через Астрахань к началу 1820-х гг. Российское купечество в регионе сосредоточилось на других отраслях коммерции, прежде всего рыбной промышленности и внутренней торговле в городе.
«Астраханские краеведческие чтения»
© Р.Н. Пирова, ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный университет народного хозяйства»
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич
Фото: culture.ru
