Год назад один из старейших российских театров возглавил режиссёр Владимир Кузнецов, в минувшем году получивший премию «Золотая маска» в номинации «Лучшая режиссёрская работа» за спектакль «Чёрные доски», поставленный на сцене Владимирского драматического театра. AST-NEWS.ru поговорил с Владимиром Александровичем накануне открытия 217-го театрального сезона.
– Что за год вашего художественного руководства драмтеатром удалось понять об этом учреждении культуры?
– В первую очередь понял возможности не только труппы, а вообще всего коллектива театра – они оказались убедительными для выполнения сложных творческих и производственных задач. Создавая «Дракона», свой первый большой спектакль на астраханской сцене, наша постановочна группа задала серьёзную планку – ведь эта работа предполагалась довольно масштабной. И тут проверялись не только артисты, с которыми я репетировал денно и нощно, но и цехи, и все они сработали достойно.
Театр, с одной стороны – живой организм, с другой – сложный механизм, огромная машина, в котором каждый клапан и шестерёнка должны функционировать идеально, чтобы ни одна поломка не помешала движению вперёд.
В свою очередь, коллектив тоже имел возможность познакомиться со мной в работе и увидеть, какую команду пригласили на эту постановку: художники, хореограф, композитор. В результате нам всем удалось обоюдно раскрыть друг друга.
В целом доволен процессом работы, а о результате стоит серьёзно говорить, когда пройдет время и зритель начнёт «голосовать ногами», активно покупая билеты на премьеру. Во время репетиции были небольшие мои внутренние притирки с актёрами, но это касалось только творческого взаимодействия с партнёром и материалом. Это нюансы в уточнении их публичного существования, когда мне приходилось объяснять некоторые принципиальные для меня позиции – например, не расплёскивать эмоции через физику, бытовизм, соблюдать фундаментальные правила сосредоточения актёра на глубине проживания роли, при этом не забывая о работе с залом и взаимодействии со зрителем. Но тут своя целая система, её в двух словах не опишешь.
Процесс адаптации ещё идёт. Нам необходимо понять, в каком стиле будет развиваться театр. Школа проживания и зрелищность формы не должны противоречить друг другу, а наоборот – превращаться в значимый сплав, который и даёт результат, то есть эмоциональное потрясение. А ещё одна из моих задач, как художественного руководителя – обеспечить всех работой и дать возможность раскрыться каждому. Это самая сложная задача: формировать работу и занятость коллектива.
В текущем репертуаре занять всех в одинаковом объёме нельзя – любая пьеса ограничена персонажами, тем более – главными ролями. Но благодаря лабораториям, проходящим в нашем театре, артисты получают мощное право попробовать себя в чём-то новом, проявляя нереализованные мечты и нераскрытый потенциал.
Наша «АстраЛабиЯ» – это важная составляющая творческого и воспитательного процесса. Короткая недельная работа с разными режиссёрами в лаборатории способствует обогащению актёра и даёт возможность держать труппу в постоянном тренинге.
Сейчас я очень вдохновлён и есть много идей, которые хотелось бы воплотить. Но для этого нужны не только люди, а ещё и деньги. Вместе с директором театра Лилией Аркадьевной Гурко мы активно ищем способы, чтобы реализовать все творческие вопросы. Наша задача – помогать друг другу, потому что главное для нас – это развитие Астраханского театра!
– Вы когда-нибудь видели деградацию театра?
– Увы, да. Встречались такие кошмары. Бывают провинциальные театры, больше похожие на «драм-сараи», в котором никто ничего не хочет делать. Если в людях доминирует равнодушие, о каком творчестве может идти речь? Это страшно… К сожалению, в регионах иногда встречаются театры, где «сели батарейки» – подобный отток творческой энергии довёл их до абсурдного существования. Признаюсь, что встречаются и героические руководители, приходящие в подобные безнадёжные коллективы и сколачивающие что-то дельное; им нужно памятники ставить, но когда находятся такие люди, это большая редкость.
В России театр – особая институция, важная социокультурная составляющая, куда приходят не развлечься, а реинкарнировать душу. Нет ни одной другой страны в мире, где в каждом регионе было бы несколько театров, причём, государственных. Принято говорить, что театр – это храм искусства; но это ещё и точка общения, трибуна, исповедальня. Можно найти сотни образов, заставляющих ходить в театр, хотя статистика показывает, что в целом таких людей менее 5% населения. С другой стороны, сколько людей посещают религиозные святыни? Тоже очень небольшой процент.
– Как проходило знакомство с нашим южным городом?
– Про климат говорить ничего не буду – да, жарко, но это не страшно, как и насекомые, которыми меня пугали. Волнует не столько климат, география и архитектура, сколько люди, которые тут живут. Астрахань – многонациональный и многоконфессиональный большой город, с немалым процентом мусульманского населения, и эти особенности нужно учитывать при формировании репертуара. В моём родном Владимире публика охотно ходит на серьёзные глубокие спектакли, на юге – несколько иной менталитет и темперамент, поэтому нужно понять потребности астраханского зрителя. Эти точки понимания даёт практика лабораторий – чтобы в будущем чувствовать, кого мы должны пригласить на постановку, какой материал ставить, в каком направлении и стиле работать.
В конце прошлого сезона у нас открылась «АстраЛабиЯ». Это экспериментальное пространство, где идёт поиск новых тем и форм для диалога со зрителем. Сейчас одну из лабораторий ведёт известный театральный режиссёр Роман Габриа. А в рамках предстоящего фестиваля «Театральная дельта» представим эскизы спектаклей по пьесам Мольера – «Школа жён» и «Школа мужей». Приедут работать четыре режиссёра и профессиональные критики, которые разберут эскизы. Вот и посмотрим, как астраханский зритель примет постановки по классике мировой драматургии.
Не хочется ставить то, что людям не надо, но и выпускать театральный «попкорн» не приемлемо. Театр, уходящий исключительно в развлекательный антрепризный жанр, ставит точку на развитии художественного процесса, обнуляя свои первоначальные ценности. Был период, когда ставились спектакли на потребу публики, но основу репертуара должны составлять представления на качественном материале – русской и зарубежной литературе.
– А современная драматургия?
– Современных пьес интересных для меня лично, очень мало, но интересные авторы есть – например, Алексей Житковский, Дмитрий Данилов, Ярослава Пулинович или Олег Богаев из Екатеринбурга. Урал – место, которое считается одним из центров современной российской драматургии, благодаря Николаю Коляде, воспитавшем у себя плеяду учеников. Помимо пьес, есть проза серьёзных писателей – Наринэ Абгарян, Евгения Водолазкина, того же Захара Прилепина, чьи произведения могут стать основой для актуальных спектаклей. Я бы вообще расширил понятие современной драматургии до современной литературы...
– В чём секрет актуальных и востребованных спектаклей?
– Я сторонник спектаклей, адаптированных под сегодняшнюю реальность, понятных зрителям. В новом сезоне мне предстоит ставить – правда, не в Астрахани – спектакль по пьесе Салтыкова-Щедрина, и я полностью его осовременю. Сегодня делать спектакль по произведению самого острого русского сатирика с тяжёлым для восприятия языком, облачая постановку в сюртуки, не имеет смысла. Главное, чтобы адаптация классики была оправдана и осмыслена в тексте, адресованном зрителям XXI века.
Например, работая над «Драконом», в ходе репетиций пришла идея оставить весь историзм и некую сказочность средневековья в первом акте: ведь когда убит Дракон, вроде и сказка закончилась – поэтому во второй части персонажи появляются на сцене в костюмах, приближенных к современной одежде. Затем их облачения выходят за рамки вседозволенности, согласно смысловой логике сюжета, когда народ становится страшнее уничтоженного тирана – Дракона. Осовременивание имеет свою логику в сюжете истории и важно, чтобы оно считывалось, было понятно зрителям, а не просто так, с бухты-барахты...
Нет никаких классических постулатов, есть понимание определённой театральной школы. Я – сторонник театра сюжетного, событийного, психологического. При всей форме, фантазиях и музыкальных вкраплениях, когда мы с артистами разбираем сцену, то возвращаемся к открытому в начале ХХ века Константином Сергеевичем Станиславским методу физических действий, лучеиспусканию, взаимодействию с партнёрами.
Существует много других театральных техник: биомеханика Мейерхольда, комедия дель арте и так далее, но я ими на практике не владею. Для меня театр должен быть живым и понятным, при этом не примитивно предсказуемым, главное – не скучным.
– Ваш «Дракон» – самый не скучный спектакль, глубокий, зрелищный, с необычным саудтреком…
– Для меня, как человека музыкального, важны ритм и лейтмотив спектакля: я противник записанных голосов – фальши, когда артисты на сцене открывают рот под фонограмму, не приемлю. Только в живом звучании и живой музыкальной наполняемости спектакля кроются ключи для зрителя, подключающие его интуицию, воображение и ассоциативный ряд. Если зритель даже что-то не понимает в тексте или в сюжете, то определённая песня или мелодия могут стать подсказкой, выведя на нужный образ. В этом плане не боюсь использовать любые музыкальные вливания и эклектику: если пойму, что необходима броская, агрессивная метафора, то возьму хоть «Владимирский централ»!
В нашем «Драконе» звучат «Богемская рапсодия» Фредди Меркьюри, «Лесник» «Короля и Шута», неаполитанская песня «O Sole Mio», вальс из «Лебединого озера» Петра Ильича Чайковского, сочинения английского композитора эпохи барокко Генри Пёрселла. Неожиданно в контексте рассказанного сюжета зазвучала песня «Выхода нет» группы «Сплин». Спектакль даёт удивительную возможность вновь раскрывать знакомый музыкальный материал, который слышали до этого множество раз. Люблю саунд-драму – то, что делает Владимир Панков; хоть и не являюсь его учеником, внимательно изучаю это яркое явление, интуитивно следуя в данном направлении. С каждым жизненным этапом приходит понимание, что музыка неотделима от художественного произведения, которое создаю: в этом сочетании – важный принцип взаимодействия с драматургией и с артистами.
– Такой режиссёрский подход подразумевает работу с артистами, обладающими достаточной музыкальностью…
– Это моё главное условие. И я рад, что в большинстве артисты Астраханского драмтеатра музыкально подкованы и есть многие, кто профессионально владеет инструментами – это большая редкость. Люблю привлекать ещё и музыкантов в спектакли.
– В прошлом сезоне вы распорядились не играть спектакли в фойе...
– Астраханской драматический театр создан в аутентичном виде – с одной сценой, даже без полноценного репетиционного зала. По своей практике скажу, что во многих театрах, где малая сцена первоначально не задумывалась, она впоследствии возникала на базе репетиционной комнаты. Здесь таковой нет, так что зачем «убивать» дорогое и красивое фойе, предназначенное для зрителей, а не для демонстрации там спектаклей?
К сожалению, некоторые участки старинного паркета повреждены: долгое время по нему двигали мебель, декорации, лили воду. Зрители, приходящие на такие спектакли, начиная с третьего ряда, видели только затылки впереди сидящих. Это пространство можно использовать для пресс-конференций, выставок, интервью, обсуждений, но никак не для показов. К тому же такой формат не рентабелен из-за ограниченного числа мест.
Вот почему в прошлом сезоне у нас появился формат «Средняя сцена»: в Большом зале открываем для зрителей только партер, создавая камерное пространство, разворачивая действие на авансцене. Поэтому перенесённые спектакли ничего не потеряли, а только приобрели. Упростилась система технической подготовки: все необходимые декорации и реквизит не нужно никуда переносить, рискуя испортить имущество театра.
Мы планируем работать над тем, чтобы у нас появилось дополнительное пространство, но уже вне исторического здания. Тепло в Астрахани практически полгода, так что у нас имеются планы по развитию летней сцены.
– Ваш театральный путь стартовал на другой стороне рампы. Актёрская карьера завершена?
– Редко кто приходит в режиссуру, минуя актёрскую стезю. Хотя есть исключения, как Юрий Бутусов, приехавший поступать в театральный институт в 29 лет, с накопленным жизненным опытом. Беря в пример других мэтров: Марк Захаров, Анатолий Эфрос, Георгий Товстоногов – все они изначально были актёрами, как и Юрий Любимов, вовсе не учившийся режиссуре, что не помешало ему создать знаменитый Театр на Таганке.
Будучи совсем молодым человеком, благодаря актёрской профессии, которой учился во Владимире на курсе народного артиста России Николая Горохова, познал сценическое пространство, усвоив законы ремесла и поняв, что артист я не выдающийся и что мне интереснее придумывать, чем выполнять требования режиссёров. Когда начал преподавать у студентов и пытаясь что-то с ними ставить, осознал, что ничего не умею – поэтому поехал в Москву учиться.
– Поступили с первой попытки?
– Да, но сначала учился в Щукинском училище, потом перевёлся в ГИТИС. Сначала учился у профессора Александра Михайловича Вилькина, создателя театрального центра «Вишнёвый сад», застав многих выдающихся «щукинских» педагогов. Почувствовав, что это не та режиссёрская школа, которая мне близка, ушёл в ГИТИС на курс к Иосифу Леонидовичу Райхельгаузу, тогдашнему руководителю театра «Школа современной пьесы», где мы с сокурсниками проводили всё своё время.
Однажды из одного из моих спектаклей исполнитель главной роли уволился, а театр выезжал на крупный фестиваль – и чтобы показ не сорвался, решил быстро ввестись на главную роль. Это был сущий кошмар: я не понимал, что вообще происходит, отвыкнув от актёрской практики, не получая удовольствия от происходящего и ответного «электричества» от зала, без чего настоящий артист не может существовать. Так я безоговорочно попрощался с актёрским ремеслом, в корне отличающимся от моей сегодняшней профессии.
Зато моя актёрская природа помогает иногда во время репетиций, где общение с артистами часто происходит на особом «птичьем» языке: и когда режиссёрские объяснения не помогают, приходится показывать, используя актёрские навыки. Режиссура и актёрство – разные виды искусства, различные спринтерские дистанции, которые я научился разделять.
– В первой половине 217-го сезона астраханцев ждут две премьеры: Уильям Шекспир и Антон Павлович Чехов…
– Ещё в прошлом году был разговор, что театру нужен Шекспир – причём комедия, а не трагедия. Выбор пал на молодого режиссёра Максима Меламедова, за творчеством которого давно следил и его спектакли произвели на меня сильное положительное впечатление. Несколько лет назад мы с Максимом на театральном фестивале «Нескучная классика», проходящем в Борисоглебске разделили гран-при: он поставил там «Алые паруса» Грина, а я привёз спектакль «Скрипка Ротшильда» Чехова.
В нашем театре есть комедия «Сон в летнюю ночь», но этот спектакль идёт достаточно давно, поэтому пришло время обновить шекспировский репертуар. Костюмы и декорации к ноябрьской премьере «Укрощение строптивой» сданы в производство, идёт важный процесс распределения ролей, от которого зависит половина будущего успеха.
Что касается Чехова, то в прошлом сезоне мы попрощались со спектаклем «Чайка», который потерял зрительский интерес и «Три сестры», игравшийся в фойе театра. Переносить «Три сестры» из фойе на «среднюю сцену», где нет ни лестниц, ни дверей, было бессмысленно; спектакль, игравшийся 10 лет, достойно прошёл свой путь. Вывод того или иного спектакля из репертуара – совершенно нормальный процесс; так, Константин Аркадиевич Райкин снимает лучшие спектакли «Сатирикона» на пике популярности, понимая, что возрастные изменения артистов влияют на качество постановки. Зритель не должен чувствовать подобную неловкость – тем более, в камерном пространстве.
Встала необходимость сделать новый спектакль по Чехову, который можно возить на фестивали. Мы выиграли грант на постановку камерного спектакля по рассказу Антона Павловича «Дом с мезонином», сюжет которого основан на воспоминаниях художника о любви и взаимоотношениях с двумя сёстрами, жившими когда-то по соседству. В этой истории есть самое главное – поиск смысла жизни и желание быть счастливым.
– Не так давно Олег Меньшиков высказался, что нужно сокращать количество театральных вузов и колледжей, ведь актёрский рынок и без того переполнен…
– Так хорошо рассуждать в Москве, где артистов действительно много, но они не едут в регионы – и это большая беда. Думаю, Олега Евгеньевича раздражает именно то, что огромное количество людей, на чьё обучение государство потратило деньги, работают не по профессии. Существует практика, когда выпускник театрального вуза обязуется три года отработать в региональном театре. Считаю это правильным.
После объявления кастинга на мою почту поступило 150 заявок 80% – от девушек, из которых пригласил в труппу Варвару Деренчук, выпускницу Ярославского театрального института, из мастерской народного артиста России Александра Сергеевича Кузина. Штат труппы полностью не укомплектован, но я не тороплюсь и продолжаю искать людей, которые действительно здесь нужны. Абы кого брать не буду. Нужны профессиональные люди в первую очередь, готовые к творчеству и работе.
Мне важно приглашать в Астрахань артистов из разных театральных школ, при всём уважении к местным профильным учебным заведениям. У астраханских педагогов занимаются замечательные девочки и мальчики, но театр нуждается в «новой крови» представителей других значимых театральных школ. Так, в прошлом сезоне пригласил в труппу Дениса и Диану Погарских, прекрасно проявляющих себя в работе. Денис – выпускник Щепкинского института, Диана закончила ЯГТИ.
– Ваш призыв зрителям снимать отрывки спектаклей и выкладывать их в соцсетях приятно удивил астраханских театралов, ведь во многих театрах делать подобное запрещают…
– Главное, чтобы съёмка во время спектакля велась не долго, без вспышки, не мешала актёрами и зрителям. Пока руководство многих театров считает подобное «минусом», я хочу превратить в «плюс». Прекрасно, что человек уходит со спектакля не просто с воспоминаниями, а с запечатлёнными на телефоне образами, к которым он непременно вернётся, поделится с друзьями, разместит в медиа. В век соцсетей пренебрегать такой рекламой театра глупо. Замечательно, что зритель, взаимодействие с которым крайне важно, имеет возможность популяризировать наше искусство; не надо только забывать ставить смартфон на режим «полёт» перед началом спектакля.
– Через месяц стартует пятая по счёту «Театральная дельта»: какие новшества ждут театралов на фестивале?
– Благодарен Лилие Аркадьевне Гурко за сохранение и развитие «Театральной дельты», придуманной с Александром Анатольевичем Огарёвым. Это по-настоящему большой фестиваль, на который приедут прославленные столичные коллективы, в рамках «Больших гастролей» – Акмолинский театр из Казахстана, на своём фестивале мы покажем премьеру «Дракона». Помимо показов, «Театральная дельта» включает образовательный процесс, выставки, лекции и встречи с театральными деятелями. Программа большая.
В этом году лаборатории пройдут совершенно в ином формате: больше не будем водить зрителей по подвалам, гаражам и прочим закоулкам театра. Итоговые показы лабораторий, основанные на драматургии Мольера, пройдут в формате «средней сцены». Над двумя эскизами спектаклей «Школа жён» и «Школа мужей» будут работать четыре режиссёра: каждый возьмёт себе по акту. Самые интересные эскизы могут попасть в репертуар нашего театра.
Сейчас совместно с региональным министерством культуры решаются организационные вопросы, связанные с приёмом многочисленных гостей и участников фестиваля. Безмерно рад, что «Театральная дельта» для Астрахани стала важным событием, налаживающим дружеские связи с коллегами из разных театров.
«Театральная дельта» для нас – настоящее осеннее счастье, своеобразное прощание с летом, после чего театр входит в плотный репертуарный график и интенсивную подготовку к премьерам.
Прошедший сезон был для нас не лучшим в плане выездов на гастроли и фестивали: удалось только показать в Иркутске спектакль «Записки военного корреспондента». Театру необходимо выезжать за пределы региона, чтобы заявлять о себе. Мы активно работаем в этом направлении, ищем финансовую поддержку, в том числе для транспортных перевозок коллектива и декораций, так как у театра нет своего комфортабельного автобуса.
– Хотелось бы уже, чтобы в Астрахани уже появилась своя «Золотая маска»!
– В Астрахани «Золотая маска» есть – у народного артиста России Юрия Владимировича Кочеткова за выдающиеся театральные заслуги. Как член экспертного совета Национальной премии смотрю множество постановок по всей стране, но, признаюсь: честно увидеть по-настоящему хороший спектакль – огромная редкость.
Когда ставил во Владимирском драматическом театре «Чёрные доски» и мысли не было о «Золотой маске», а её получение стало для меня приятным удивлением. Создавая спектакль, нужно думать не о награде, а стараться сделать его интересным и нескучным для людей, ведь любая премия – это рулетка, лотерея. К тому же, кроме «Золотой маски» в России существует множество фестивалей, в которых наш театр может принять участие. Будем двигаться от малых побед по фарватеру навстречу к высшему театральному Олимпу!
– Владимир Александрович, благодарю за интересную беседу!
Ранее AST-NEWS.ru делился впечатлениями от аван-премьеры спектакля «Дракон».
Интервью провела Екатерина Некрасова
Фото из личного архива Владимира Кузнецова
