О смысле предсказаний. Есть прогнозы, которые нетрудно предугадать. Но почему о них не говорят провластные журналисты?
Вот что написал еженедельник «Факт и компромат» минувшим летом, задолго до общественного возмущения по поводу пенсионной реформы. «Получилась не пенсионная реформа, а простой бухгалтерский перерасчет времени выхода людей на пенсию. К тому же, столь болезненное решение принято вместе с повышением налога на НДС. Как будто кто-то намеренно провоцирует недовольство населения. Или для того, чтобы потом немного отступить, проявив заботу о простых людях».

Без ложной скромности можно констатировать: через пару месяцев все случилось так, как и предсказала газета. Власть, под натиском общественного недовольства, отступила и внесла несколько смягчающих поправок в пенсионную реформу. Сути это не изменило, но накал возмущения ослабило.

Не надо быть особым провидцем, чтобы не заметить, что изменения в «пенсионную реформу» предполагались изначально. Противоречия обещанного с реальным были столь многочисленны и очевидны, что оставлять в первоначальном виде эту реформу никто и не собирался.

Федеральные телеканалы обо всем этом естественно, промолчали. Они как могли, нахваливали «долгожданную реформу» и воспевали прелести работы людей лишних пять лет. Пассивно наблюдали со стороны и местные журналисты, за редким исключением. Не молчали лишь отдельные астраханцы и анонимные блогеры. Эти, да, дали жесткую (и справедливую) оценку «подарку» россиянам от правящей партии и ее правительства.
А если бы все (или даже большинство журналистов) заявили бы громко и талантливо, и убедительно о непродуманности и противоречивости, предлагаемых правительством и Госдумой пенсионных мер, реакция властей была бы совсем иной. Во всяком случае, более радикальной в изменениях к реформе. Вот вам и польза, и смысл журналистских предсказаний.
Но из потока критики и различных предложений, которые все-таки вырвались на газетные полосы и в сети не прозвучало, на мой взгляд, самое главное. Даже основополагающее. Почему наш пенсионный фонд постоянно полупустой, а пенсии мизерные по сравнению с европейскими? Не прозвучало, может быть, и потому, что все это и просто и одновременно болезненно. Пенсионный фонд и не может быть весомым при таких российских зарплатах. Так не бывает. Проценты отчисления у нас большие (на уровне цивилизованных стран), а в денежном выражении это – мизер. Потому что в России паталогически низкий уровень зарплат (не путайте с баснословными окладами высших госчиновников и депутатов Госдумы). А почему он низкий, этот самый уровень зарплат. Потому что это, в том числе, наследие коммунистического режима.
Скажут, опять автор пинает коммунистов. Нет, дело не в них. Просто все реформы посткоммунистических лет не затронули (или только коснулись) самого главного – стоимости труда.
Не будем вникать в сложные подробности экономической и политической борьбы в начале перехода от социализма к капитализму (1991-1998 годы). Констатируем итог, Россия осталась страной дешевого труда и богатых экспортеров. Да, да, именно в то время и был упущен уникальный шанс встать в ряд цивилизованных государств Европы, где труд простого человека оценивается в соответствии с законами рынка. А не в угоду директорам или собственникам. Вот пример упущенных возможностей. Откроем интернет. Читаем, в 1998 году, несмотря на экономические потрясения, продолжился рост зарплат. Летом 1998 года официальная средняя зарплата достигла 1122 рубля в месяц. Много это или мало? Смотря с чем сравнивать. Мы сопоставляем, понятное дело, с долларом, а точнее с его ценой на главный источник дохода – стоимостью нефти. В перерасчете средняя российская зарплата составляла 181 доллар США или 15,5 баррели нефти.

Самое главное, что несмотря на финансовый кризис в стране продолжился экономический рост и рост доходов населения. Но вот «нарисовалась» и капиталистическая конкуренция (российском ее понимании) – рост зарплат работников объективно противоречил интересам руководителей и молодых собственников бывших советских предприятий. Они были вынуждены конкурировать с импортом более дешевых и выше качеством товаров в условиях роста дохода потребителя. Что выбрал тогда тот самый потребитель: японский телевизор «Панасоник» или отечественный «Рубин»? То что бы и сейчас, хотя «Рубина» больше нет. Как повели бы себя в жестких условиях конкуренции сегодняшние директора и собственники заводов, фабрик, теплоходов? Точно так же, как и в 1998 году.

Рост политического влияния руководителей этих заводов и фабрик (и их собственников) предопределил исход «противостояния» работников и работодателей. Против аргумента о «гибели отечественной промышленности» не могли устоять никакие объективные доводы. Образно говоря «красные директора» и начинающие собственники тогда победили и слабых конкурентов, и саму идею современной модели развития страны.

Бывшие советские директора отлично знали, как можно поддерживать благополучие дряхлых предприятий с устаревшей технологией производства. Низкая оплата труда, постоянные задержки с выплатой зарплаты рабочим – все это было тогда не только из-за экономических неурядиц. «Красные директора» спасали предприятия как могли. А могли они как их учили – снижая издержки производства. Самым простым и эффективным способом – снижением зарплат, сокращением числа рабочих, задержкой выплат.

Директора и новые собственники фабрик и заводов очень хорошо понимали, что резкое падение спроса на их продукцию внутри страны (а кто купит такие товары за рубежом?) не только возросший импорт товаров, но и повышение потребительских стандартов. А что определяет эти потребительские преимущества- качество продукции и возможности покупателя. Чем ниже потребительские способности у людей, тем больше шансов, что они купят товары по карману, хоть и ниже качеством.
Давление на правительство конца девяностых годов у директоров и промышленников было серьезным и эффективным. От угрозы «полной гибели отечественной промышленности» до «возвращения коммунистов к власти». Последнее действовало особенно. Возвращения к старым временам никто не хотел.
Так или иначе, но промышленное лобби добилось своего: правительство реформаторов капитулировало. Отказ от выплат по государственным казначейским обязательствам (долг правительства) и неспособность обеспечить неполноценность госбюджета без налогов с промышленных предприятий и стали последней точкой. Рубль резко девальвировал, и соответственно снизилась стоимость труда к главному экспортному ресурсу страны. Проиграла страна, население, выиграли промышленники и экспортеры сырья. В сентябре 1998 года среднемесячная зарплата в стране составляла 53 доллара или это всего 3, 5 барреля нефти.
Роль «красных директоров» и новых собственников в том, что Россия так и осталась страной дешевого труда, очевидна. Но это, конечно же, не единственная причина произошедшего.
Сегодня другое время и другие люди у руля промышленности страны. Но сложившаяся практика и тенденция экономики дешевого труда сохраняется. А почему? Она выгодна промышленникам, экспортерам и чиновникам. Так что средняя зарплата по стране вряд ли в ближайшие годы поднимется выше чем стоимость 10 баррелей нефти. В свою очередь, повышение пенсионного возраста, как считают эксперты, увеличит безработицу и снизит стоимость труда. Мыло мочало, начинай все сначала.

Николай Василич, журналист
Астраханский областной общественно-политический еженедельник «Факт и компромат», №36 (796), 2018 г.